В голове тут же возникает картина событий пятничного вечера, когда парень слегка коснулся меня бедром, подойдя приготовить себе кофе, и меня обдало концентратом под названием «Кристофер Шистад». Прямо как сейчас.
Я тщательно игнорирую мурашки, которые пробегаются по моим рукам, когда воспоминание слишком четко прорисовывается в сознании, и ещё раз подаю свой билет и паспорт, чтобы проводник смог удостовериться в подлинности документа.
Мы заходим в салон, где витает запах новой кожи. Я изучаю свободные места, которых оказывается достаточно, а затем смотрю на номер своего сидения — оно оказывается у окна. Несмотря на то, что я немного боюсь высоты, вид из самолета завораживает и наверняка помогает успокоить панику во время попадания в зону турбулентности.
Спустя двадцать минут мы поднимаемся в воздух, стюардесса проводит инструктаж, который я, впрочем, слушаю вполуха, полностью сосредоточившись на своём раздражении, возникшем вследствие того, что Шистад чудесным образом оказался на месте рядом со мной, что не слишком удивительно. Мать и Томас расположились впереди, и я рада, что хотя бы они не мозолят глаза. Когда нам наконец разрешают расстегнуть ремни, я достаю из рюкзака наушники и втыкаю в уши, ещё даже не успев включить музыку, — просто на случай, если Шистад захочет завести диалог. Но парню, кажется, также неинтересно моё присутствие, потому что он откидывает голову назад и прикрывает глаза. Я краем глаза рассматриваю его лицо, которое кажется немного осунувшимся, но тут же отдёргиваю себя, отвернувшись к окну. Я слишком часто на него смотрю.
Через пару часов два моих плейлиста заканчиваются, и я решаю запустить следующий, потому что от безделья меня начинает клонить в сон. Сегодня ночью я плохо спала и разворотила всю кровать, думая о собранных вещах. В два часа ночи я вскочила, проверяя в чемодане наличие зубной щетки, хотя на крайний случай её можно было купить уже по прилете. На такой высоте сеть практически не ловит, поэтому безуспешные попытки отправить сообщения отцу только выводят меня из себя, и я просто блокирую мобильник, уставившись в окно, и прикладываю лоб к холодному стеклу. Прикрыв глаза, я думаю о количестве времени, которое мы летим, и прихожу к выводу, что лететь ещё слишком долго.
Несмотря на то, что весь этот отдых кажется отвратительной идеей, я люблю путешествовать и рассчитываю провести каникулы подальше от негатива, то есть матери и Криса. Кроме того, сердце греет факт о встречи с отцом после отдыха, и я оставляю гнетущие мысли.
Я начинаю дремать под одну из тихих мелодий в наушниках, но тут же дёргаюсь, когда Шистад случайно — а может и нет — задевает меня локтем, потянувшись к бутылке воды. Я недовольно смотрю на парня, но он полностью игнорирует моё кислое выражение лица. Закатываю глаза, наблюдая за парнем, и замечаю, что по виску у него катится капелька пота, которая сползает по шее и впитывается в горловину его чёрной кофты. В салоне установлена прохладная температура, чтобы пассажиры чувствовали себя комфортно, поэтому тот факт, что парню стало жарко, немного удивляет меня.
Снова отворачиваюсь и прикладываюсь к окну, чувствуя, как уже затекли ноги и побаливает пятая точка — всё-таки я не привыкла сидеть на одном месте столько часов подряд. Начинаю елозить на своём сидении, немного вытянув ноги вперед. Мышцы немного расслабляются, а потому плюю на тот факт, что моя поза выглядит не слишком эстетично со стороны. Шистад усмехается моим попыткам устроиться комфортнее, но всё ещё молчит. Он уже отложил пустую бутылку воды, и я думаю о том, что если он будет столько пить, то остальные пассажиры к концу полета просто умрут от жажды.
Спустя ещё один плейлист я наконец засыпаю, а, проснувшись, вижу, что Шистада нет рядом: видимо, он отошёл в туалет. Его вещей нет на месте, и я даже думаю о том, что парень решил отсесть. Мышцы плеч гудят от неудобного положения тела во сне. Заглянув немного вперёд, я вижу, что мать и Томас спят. Наверное, уже ночь, но точно сказать не могу, потому что небо пасмурно-серое. На часах время уже близится к вечеру, а это значит, что скоро мы приземлимся в Катании на острове Сицилия. Пока я медленно пытаюсь прийти в себя после сна, возвращается Шистад. Он выглядит уставшим и бледным. Наверное, так и не уснул за все это время. Плюхнувшись рядом, он легко касается моего бедра своей коленкой, от чего по моему телу пробегает электрический ток и тут же отдаётся в солнечном сплетении. Крис смотрит на меня, слегка повернув голову, и ухмыляется, как будто почувствовал реакцию моего организма. Специально не отодвигаюсь, чтобы не давать ему очередного повода для насмешки, и смотрю в ответ, стараясь придать лицу ровное, безэмоциональное выражение, что кажется практически невозможным из-за идиотских разрядов в области живота. Боже, мое тело — мой враг.
— Что слушаешь? — спрашивает Шистад, не отводя глаз.
В моих наушниках давно закончилась музыка, поэтому я просто пожимаю плечами и вытаскиваю проводки, давая понять, что ничего не слушаю.
