– Хозяев? – Каминский сверкнул глазами, сжал кулаки, но вспышка получилась короткой. – Хозяев, да. Вы правы. Я связан по рукам и ногам, и мои мечты о свободной России – это только мечты. Воскобойников верил, я нет. Локотская республика нужна немцам, пока мы поддерживаем безопасность коммуникаций и держим в узде население и партизан. Что будет дальше, я не загадываю. Но при возможности буду хвататься за любую соломинку.
– Я соломинка?
– Если не побрезгуете сотрудничать лично со мной. У нас общий враг, и ради его уничтожения стоит объединиться. Хотя бы на время.
– Что требуется от меня? – закинул удочку Зотов. Перед собой он видел умного, жестокого зверя. Зотов на таких насмотрелся в Гражданку. Вся падаль тогда повылезала из нор с единственной целью: хапнуть власти, крови и денег. В первую очередь власти. Оттуда все эти атаманы, зеленые бригадиры, президенты независимых республик на час. Особая каста людей, бывших при жизни никем и стремящихся наверстать. Каминский из их числа. Иначе на хрена работнику спиртзавода все это? Свободная Россия? Не смешите…
– Мне нужна информация, – понизил голос Каминский. – В первую очередь списки личного состава партизанских отрядов и перечень боевых операций за последние месяцы.
– Шутите? – восхитился наглостью бургомистра Зотов. Вот сволота. – Чего мелочиться, давайте я всех партизан в Локоть приведу и выстрою на базарной площади. А вы уж там разберетесь, кто прав, а кто виноват. С помощью станковых пулеметов. Слыхал, у вас такое практикуется.
– Слухи преувеличены. – Каминский глаз не отвел. Или не врал, или верил в свою наглую ложь. – Я и не думал, что вы согласитесь. Просто другого выхода нет.
– М-м-м, меня немножечко расстреляют за такие дела.
– Риск не благородное дело?
– Не в том случае, если на кону моя драгоценная жизнь и благополучие всего партизанского движения Брянщины. – Зотов хитро прищурился. – Как вариант, вы называете мне операции, которые вас интересуют, а я пытаюсь пробить их по своим каналам. За результат не ручаюсь. Я, по сути, никто.
– Вы из Москвы. Это многое значит.
– Только не здесь. В лесу свои законы и своя власть. И не мне вам это рассказывать.
Каминский молчал, пристально разглядывая Зотова. Узкое лицо искривилось подобием улыбки. Он пододвинул блокнот в кожаной обложке, зашуршали страницы. Затрещала бумага. Бургомистр протянул Зотову вырванный лист.
– Вот список интересных мне операций. Все они дурно пахнут и заканчивались смертью моих лучших людей. И я не могу, не имею права оставить их неотомщенными, кто бы за ними ни стоял. Ваша задача следующая – обнаружить группу и сообщить мне. Дальше я все сделаю сам. Награда ждать себя не заставит.
– Хм, она будет отлично смотреться на мундире, – обрадовался Зотов, убирая бумагу в карман и представляя себя такого красивого на приеме в Кремле, побрякивающего Красными Звездами, а под горлом – фашистский рыцарский крест. Во будет хохма.
– Орденов не обещаю, – развеял Каминский радужные мечты. – Но деньгами и золотом не обижу.
– Деньги всегда пригодятся, – философски отметил Зотов. Говорят, деньги не пахнут. Деньги Бронислава Каминского смердели трупами. – Допустим, я соглашусь.
– Вы благоразумны, Виктор Палыч. Информация мне нужна в ближайшее время. Немцы начали контрпартизанскую операцию, и задержать я их вряд ли смогу. Связь через агента Сову. Вот такое неожиданное сотрудничество.
– Надеюсь, взаимовыгодное. У меня встречная просьба. Если я помогу вам, вы отдадите мне агента Сову вместе с ребенком. Это единственное условие. Без него я работать не буду.
– Хорошо. – В глазах Каминского запрыгали огоньки. – Постараюсь помочь. Еще просьбы?
– Что с партизанами, оставшимися в Тарасовке? – напрягся Зотов, обеспокоенный судьбой Саватеева и всех остальных.
– А там интересная история вышла. Провели вы нас, чего греха-то таить. Основные силы вовремя отошли, а оставшиеся взяли и хитро сдались.
– Сдались?
– Мы сами удивились. Так героически сопротивлялись, а тут раз – и лапки кверху, только мои орлы к околице подошли. С командиром их неприятная история вышла.
– Какая? – напрягся Зотов.
– А он первым вышел, с белым флагом, как полагается. Красивый такой, усатый, ремнями перетянутый. Немцев требовал.
Мысли запрыгали лихорадочно. Чтобы Саватеев и сдался? Да не может этого быть!
– А ребята переборщили, – продолжил Каминский. – Злые как черти, товарищей потеряли, мне ли судить? Короче, командиру этому Юрка Самсонов, командир моего бронедивизиона, прямо на месте саблей голову снес. А рубильщик из него аховый, не с первого раза отсек. Я его пожурил, конечно, да толку?
Значит, Саватеев погиб. Решетов будет рвать и метать. Сам сдался? А если брешет Каминский? Уж кому-кому, а ему верить совершенно нельзя.
– Остальные?
– Остальные живы, – с готовностью сообщил Каминский. – Мужики из самообороны, чего с них взять? Насовали им по мордасам, не без того. Мы же не звери, вам не чета.
– На что намекаете?
– Видели, как вы в Тарасовке советскую власть устанавливали. Трупов целая канава за селом, мирные жители. Вам не противно было в этом участвовать?
