Убийца резко свернул в сторону и пропал. Будто и не было. Зотов, прихрамывая, добежал до этого места и огляделся. Никого. Лунный свет отвесными полосами сочился сквозь мохнатые еловые лапы, горбом мамонта дыбился скат низкой землянки. Рядом, под навесом конюшни, беспокоились и похрапывали лошади, пламя за спиной стремительно опадало, крики и звяканье ведер стихали, огонь, похоже, смогли укротить. Убийцы не было, провалился сквозь землю. Зотовым овладела тихая паника. Где? Где эта сволочь? Неужели, гнида, ушел? Он краешком глаза уловил смазанное движение. Тень выскользнула из-за наката землянки, в лунном свете хищно сверкнул металл. Зотов даже испугаться толком не успел, инстинктивно выставив автомат. Клинок с сырым лязгом проскрежетал по металлу и вместо того, чтобы вонзиться в грудь, чиркнул по руке. Зотов ударил автоматом плашмя, попал в мягкое, убийца дернулся, на мгновение замер и перешел в контратаку, выписывая ножом восьмерки и вензеля. Знакомая техника. Зотов отскочил, готовясь открыть огонь. Противник мягко шагнул следом, приклеившись к Зотову и не позволяя стрелять. Грамотный, сука! И сам стрелять не стал, хотел по-тихому сработать ножом и уйти. Хер тебе! Зотов пятился, отпихиваясь автоматом и лихорадочно молясь про себя. Лишь бы под ногу какая кочка не подвернулась, тогда точно конец! Для открытия огня нужна была фора всего в один шаг. Один чертов шаг. Пляшущий клинок метнулся змеей.
– Витя, Витя, ты где! – заорал Решетов, появившийся на границе лунного света и темноты. Лицо капитана белело мгновение, потом он согнулся пополам и схватился рукой за ближайшее дерево.
Преступник отвлекся, удар вышел неточным и слабым. Лезвие рвануло куртку на груди, Зотов услышал приглушенный стонущий рык. Охотник почувствовал жертву. Жизнь капитана повисла на волоске. Зотов охнул, получив коленом под дых – словно с поездом столкнулся, – и начал заваливаться назад. Убийца повернулся к Решетову, и тогда Зотов, падая, нажал на крючок. Частые всполохи пламени прорезали темноту, ствол дернулся снизу наверх, и длинная, в половину магазина, очередь пропорола убийцу от паха до левого плеча. На, тварь! Зотов грохнулся на спину и приложился башкой. Перед глазами плыло. Вставай, чего развалился? Зотов перекатился на бок и вздернул себя на колени. Его мутило, во рту стоял отвратительный вкус крови. Неужели все? Убийца валялся бесформенной грудой, нож так и остался в руке. Взял живым? Молодец…
– Витя, живой? – Решетов приблизился дерганой косолапой походкой.
– Не подходи, вдруг притворяется, тварь, – захрипел Зотов.
– Да ладно, видел я, сколько ты ему свинца скормил, – хмыкнул Решетов, но подходить ближе не стал, остерегся. – Мишка где?
– Шляется где-то, обормот. Старики за него всю работу сделали. – Зотов взгромоздился на подгибающиеся ноги и осторожно пихнул лежащее тело носком сапога. После чего повысил голос: – Карпин!
– Здесь! – Среди деревьев возник лейтенант. – Как у вас?
– Взяли.
– Живым?
– Еще как. Давай посвети. – Зотова так и подмывало увидеть лицо убийцы.
Щелкнул фонарик со светофильтром, синий луч зашарил по опавшей хвое и нащупал тело в распахнувшейся плащ-палатке. Карпин нагнулся и сдернул капюшон. Решетов выматерился, у Зотова застряли в глотке слова. Перед ними в растекающейся луже крови распластался милый и услужливый толстячок, друг всех людей вокруг, добряк и просто хороший человек – Аркадий Аверкин.
– Аркаша? – поперхнулся Решетов. – Это Аркаша!
– Я заметил, – кивнул Зотов, чувствуя, как земля плывет из-под ног. Кого угодно ожидал, но чтобы Аверкин… Мысли кружились и прыгали.
Один Карпин с виду совершенно не удивился, обшаривая лучом мертвеца.
– Да вы издеваетесь? – вспылил Решетов. – По-вашему, меня Аркаша зарезать хотел? Серьезно? Ребят моих Аркаша убил?
– Похоже на то. – Карпин сплюнул.
– Он оружие в руках держать не умел!
– Мне так не показалось, – пожаловался Зотов. Левое запястье нещадно пекло. В рукаве мерзко хлюпало. – Дайте света.
Синий луч метнулся к нему, кровь, струящаяся по пальцам, казалась чернее чернил.
– Ранен? – ахнул Решетов.
– Царапина. – Зотов поморщился: предплечье по внешней стороне, от запястья до локтя, рассек крайне паршивого вида порез. Вроде не до кости. Кончики пальцев немели, рана пульсировала.
Карпин вытащил перевязочный пакет и принялся оказывать первую помощь, ловко орудуя ватными подушками и бинтом. Зотов сипел сквозь сжатые зубы. Ничего, легко отделался, лишь бы столбняка не схватить.
– Виктор Палыч! – донесся возбужденный голос Маркова. – Виктор Палыч!
– Здесь! – отозвался Решетов.
На зов, из-за деревьев и темноты, вывалились командир отряда и несколько партизан.
– В душу его! Ну и ночка! – Марков согнулся, пыхтя и отдуваясь. – Склад сволота какая-то подожгла, не иначе диверсия, Аверкин пропал, не знаю, чего и подумать. – И жадно спросил: – А у вас? Кто стрелял?
– Убийцу взяли, – похвастался Зотов. – Клюнул, паскуда, оказал сопротивление, пришлось пристрелить. Не судите строго.
– Да и хер с ним, – отмахнулся Марков и жадно спросил: – Ну кто он, кто?
