Решетов барином развалился на нарах и смотрел в потолок. Левая рука, свесившись, отщипывала кусочки коры с плохо ошкуренного бревна. Велено гаду помирающего играть, а все неймется ему. «Скучно», – сказал, и все должны его развлекать. Ага, размечтался, пришлось в грубой манере поставить на место, только тогда обидчиво поутих. Решетов – человек порыва и действия, ожидание для него смерти подобно. Хорошее качество для боевого командира, отвратительное для оперативника. Но подкупает не этим; другой на его месте давно бы горячку порол. А этот нет, дивно спокоен. Покушение и гибель Есигеева перенес стойко, все держит в себе, прикрылся броней напускной веселости и равнодушия. Что внутри, разве черт разберет.
Несмотря на усталость, сон не шел, в голову лезли всякие мысли, крутя безумную карусель. В висках тюкали крохотные молотки, уши инстинктивно ловили посторонние звуки. Лагерь давно затих, погрузился в обморочное молчание. Изредка всхрапывали лошади, дважды мимо санчасти кто-то прошел, не задерживаясь и не пытаясь заглянуть. Придет убийца или не придет, оставалось только гадать. Рискнет или нет? Затаится или полезет на рожон, обнаглев от неуловимости и безнаказанности? Про липовый самолет известно всем, партизанский лагерь – большая деревня, в одном конце чихнут, с другого «будьте здоровы» желают. Приманка знатная, вон покряхтывает, болезный. Сказано – пластом лежать, а он червяком извивается. На огромном-преогромном крючке. А рыбка где-то здесь, рядом, затаилась и ждет. От этой мысли шевелились волосы на затылке. Зотов будто бы чувствовал чужое, опасное присутствие. Хотелось выбежать на улицу и остудить разгоряченное лицо. Но там, в непроглядной тьме, скрывался хищный, безжалостный зверь. Или воспаленное воображение играло злые шутки с хозяином.
Именно в эти минуты напряженного ожидания и тянет поговорить, хотя бы полусловом обмолвиться. Ощущение вымершего склепа начинает потихонечку угнетать, подталкивая на всякие гадости. Надо держаться.
Чтобы немного отвлечься, Зотов в сотый раз прогнал в уме дерзкий в своей гениальности план. Взять убийцу нужно живым, по крайней мере попробовать, но без лишнего риска. Вряд ли лапки подымет, придется ласково, но настойчиво попросить. В идеале без разговоров, сразу звездануть по башке. Роли расписаны и заучены. Преступник заходит в санчасть, Людочка возмущается полночному вторжению и отвлекает на себя. Стрелять он не будет, лишнее внимание ему ни к чему. Попытается обездвижить медсестричку и заколоть беспомощную жертву, на все про все меньше минуты. В эти несколько десятков секунд уложится чья-то целая жизнь. А возможно, и не одна. Вооружен убийца будет до зубов, а сдаться и не подумает. Вся надежда на прыть Карпина, успеет лейтенант подмять урода под себя или нет. Подводные камни? Да сколько угодно. Гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Может вообще не прийти или прийти, но не один. Или снова бросит гранату. Нет, граната исключена, убийце нужно действовать наверняка и лично удостовериться в смерти Решетова. Сам придет…
Решетов заворочался на нарах и изобразил рукой зевоту. Дескать, нечего тут ловить, давайте на боковую. Зотов подался вперед, выплыл из тьмы и красноречиво погрозил капитану кулаком. До рассвета еще палкой не докинуть. Решетов тяжко вздохнул и с видом первого христианского мученика откинулся на подушку.
Часы отсчитали двадцать минут четвертого. Где-то рядом заверещала ночная птица, нагнав жути. Птичьему крику вторил человеческий, так же страшно и пронзительно:
– Пожар! Горим!
Заполошный крик шел обрывками, приглушенный расстоянием, несся издалека.
– Склад горит! Склад!
– Боеприпасы!
– М-мать!
Лагерь, мирно посапывающий мгновение назад, наполнился воплями и топотом ног.
– Воды! Воды!
– Ща рванет!
– Воды!
У Зотова от нехорошего предчувствия екнуло сердце. Неужели началось? Сам он на месте преступника так бы и поступил: отвлекающий маневр и быстрый удар. Все по учебникам.
Решетов подскочил, чудом не вписавшись лбом в потолок, и тут же лег, взвинченный и злой.
Карпин ничем себя не проявил. Нет у человека нервов, как не завидовать?
Людочка привстала и сделала неуверенный шаг к двери. Первый порыв – если горит, надо пойти посмотреть. Зотов выплыл из тени и успокаивающим жестом велел девушке сесть. Устав медицинской службы не велит оставлять тяжелораненых ни на минуту. Сиди, девочка, сиди. Ты Красная шапочка, и волк ждать себя не заставит.
Лагерь ожил и закипел, словно уха на костре. Склад – это серьезно. Марков перед возможным уходом решил оставить часть амуниции и боеприпасов, смысла тащить все на новое место нет. Пупы только рвать. Груза на складе несколько тонн, если шарахнет – мало никому не покажется. Почитай, разом минус партизанский отряд.
