– Точно немцы? – недоверчиво протянул Решетов. – Хотя о чем это я? Точней не бывает. Техники много?
– Два Pz-3 видели.
– Бронебойных к орудию сколько? – Решетов перевел взгляд на Зотова.
– Ты серьезно? Не дури, капитан.
– И четыре гаубицы, – словно ни к кому не обращаясь, вставил Карпин.
– И Юнкерс непременно вернется, и вряд ли один, – задумчиво протянул Зотов и приказал Кольке: – Лети за Поповым, мухой.
Воробей убежал исполнять.
– Отступать я не буду, – ослом уперся Решетов.
– Оставайся, – пожал плечами Зотов.
– А ты?
– Я? Самоубийство не мой конек. Через пару часов нас накроют, только пух полетит, и ты понимаешь это не хуже меня.
– Надо уходить, – вынужденно признал Решетов.
– Надо бежать, как никогда в жизни не бегали. Разбить отряд на мелкие группы и, как тараканы, в разные стороны. Твои любимые минометы придется оставить.
– Ну конечно!
– На горбу потащишь?
– На телеги погрузим и в Кокоревку.
– Среди бела дня, под авиацию? Много чего довезут?
– Черт!
– А я предупреждал, надо было не жадиться и отдать минометы Аверкину.
– Умный, да?
– Не жалуюсь. И чем дольше мы тут сидим и маемся дурью, тем меньше шансов выбраться из мышеловки.
– Которая скоро захлопнется. – Карпин чиркнул пальцем по горлу.
– Твою же мать! – Решетов высунулся из окопа. – Григорий! Григорий!
На зов, по ходу сообщения, внаклонку прибежал Саватеев.
– Чего?
– Отступаем, здесь ловить больше нечего. Разведка видела немцев.
– Ясненько.
– Ты возьмешь десяток людей Попова и останешься прикрывать. Обозначишь активность, постреляешь немного и свалишь. Пусть думают – партизаны в деревне.
– Сделаем. – Саватеев не изменился в лице.
– Отойдем на минутку. – Решетов увел его по траншее и что-то сосредоточенно зашептал на ухо. Саватеев кивал, внимательно слушая. Тайны мадридского двора.
В окоп мешком спрыгнул запыхавшийся, краснорожий Попов.
– Звали?
– Готовь своих к отступлению, – огорошил Зотов.
– Как?
– Ногами. Скрытно снимайтесь с позиций и мелкими группами уходите на Кокоревку. Забирайте боеприпасы и оружие, сколько сможете унести. Броневики, орудия и минометы вывести из строя. Приказ ясен?
– Так точно, – подобрался Попов. – А вы как?
– А нам на Кокоревку путь заказан. – Зотов покосился на Решетова. – Некоторым яйца там оторвут. Рванем на север, через лес, обратно в отряд. Желаю удачи.
– Фролову физкульт-привет! – крикнул Решетов, закончив инструктировать Саватеева.
– Передам. – Попов унесся по траншее, поднимая своих.
– Вместе уходим? – спросил Решетов.
– А то как же? Максимум человек десять, и налегке. Я беру всех своих: разведчиков, пацана и Шестакова, итого пятеро, включая меня.
– Добро, – сразу согласился Решетов. – Со мной Есигеев и пара бойцов. Болотом пойдем?
– Ну.
– Тогда через десять минут на околице, у меня еще одно дело есть. – Решетов скрылся с крайне загадочным видом.
– Тикать будем? – поинтересовался Шестаков. От контузии у него не осталось следа.
– Есть возражения?
– Не, я только за, почудили – и хватит.
– Эй, разведка, готовы? – повернулся Зотов к Карпину. – Ночь не спали, небось.
– Пустяки, – беспечно отмахнулся лейтенант. – Мы ребята двужильные. А, Егорыч?
– Трех, – кривовато улыбнулся старшина, протирая затвор пулемета промасленной тряпкой. Егорыч, как и все вернувшиеся из леса, был до чертиков грязен, но его «Дягтерев» блестел прямо девственной чистотой. Словно только с завода.
Решетов, естественно, опоздал. Зотов привел своих на окраину и вместо десяти минут промучился в два раза дольше. Бывшие полицаи по пять-десять человек уходили на восток, держась в стороне от дороги на Кокоревку и исчезая в лесу. Вряд ли эта шалость осталась не замечена немцами. Тем лучше, возможно, деревню больше не будут бомбить. Из проулка выскочили Решетов, Есигеев и еще два бойца. За их спинами, в глубине Тарасовки, нехотя потянулись к небу клубы белого дыма.
– Уходим! – махнул рукой Решетов, проносясь мимо. – Некогда объяснять!
Зотов потрусил рядом и подозрительно спросил:
– Школу поджег?
– Ага. Ублюдки подвальные легко у меня не отделаются. Жаль, бензина мало. Плохо горит.
Зотов покачал головой. Вот упрямый мужик.
Тарасовка осталась за спиной, Шемякино справа. Проскочили место, где отдыхали перед боем. Карпин уверенно вел за собой.
– Мост имени Аверкина. – Лейтенант указал стволом автомата вперед.
Зотов удивленно присвистнул. Интендант потрудился на славу, по всем правилам высокого понтонного искусства. Там, где двое суток назад переходили болотистую речушку по колено в холодной, ржавой воде, теперь соединяла берега добротная гать из сосновых стволов. Не то что телеги – танки пройдут. Солнце спряталось в тучах. Лес встретил нахмуренной тишиной и тяжелым запахом гниющего дерева. Осока сменилась толстым покрывалом влажного мха. С бега пришлось перейти на осторожный, вдумчивый шаг.
– Это Кузьма и Савва, – мимоходом представил Решетов своих.
– Здрасьте, – шмыгнул носом Савва. Кузьма, жилистый мужик с хищным лицом и цепкими глазами, отрывисто кивнул.
– Какой маршрут? – осведомился Карпин.
– На север километра три и потом на запад, через железку, – на ходу прикинул Зотов. – К вечеру будем в отряде.
