Карпин сверился с компасом и повел за собой. Зотов постарался привести шальные мысли в порядок. Надо же, не ждал, не гадал, поучаствовал в партизанской операции, в управлении узнают – обзавидуются. Ну или голову оторвут. Полковник Алехин страсть самодеятельности не любит. При трезвой оценке, захват Тарасовки принес плюсов больше, чем минусов, причем на порядок. Уничтожен полицейский гарнизон – это раз. Захвачены трофеи – это два. Аверкиным частично вывезено тяжелое вооружение – это три. Оставшееся уничтожено. Потери минимальны – это четыре. Напомнили населению о себе – это пять. Пощелкали в назидание всякую шушеру – это шесть. Из минусов – активизация немцев, истерика второго секретаря и большие проблемы у гражданских. Можно ли было их избежать? Наверное, нет. Война, мать ее так.
Карпин и Есигеев, идущие головными, синхронно присели. Шорец опустился на задницу, широко расставил ноги и приник к оптическому прицелу. Метрах в десяти лес прорезала заросшая молодым ельником узкая просека.
Есигеев потянул носом ветер, прохладными порывами бьющий в лицо, и сообщил:
– Непорядок, мала-мала.
Решетов жестом выдвинул своих чуть вперед и левее. Лес был настороженно тих, даже птицы исчезли. Зотов на мгновение крепко зажмурился, чтобы снять напряжение с глаз. И, проморгавшись, обнаружил кое-что странное. На краю просеки мелкий рябинник дрогнул против направления ветра и сразу затих, будто и не было ничего. Может, случайность. Чудеса? В чудеса Зотов не верил, жизнь отучила. Крикнуть он не успел. С просеки хлестанула длинная, на весь магазин, автоматная очередь. Следом отрывисто залаял второй автомат. Пули вспороли воздух, крупным градом заколотили по стволам и еловым лапам.
Зотов откатился в сторону и открыл ответный огонь наугад, не жалея патронов. Тот, кто экономит боеприпасы на сверхкороткой дистанции, долго не проживет. Перестрелка гулким эхом взорвала сонное марево. Сочно ударила винтовка Есигеева.
– Назад! Все назад! – заорал Зотов, меняя магазин.
Савва упал на бегу, раскинув руки. Кузьма дернулся было к нему, остановился и сплюнул в сердцах. Ясно, готов. Стрельба, длившаяся едва полминуты, затихла. Брянский лес показал зубы и вновь затаился. Зотов уже знал, что произошло. Нарвались на немцев. Шустрые сволочи уже начали перекрывать направления возможного отступления. Скорее всего, еще ночью. Егеря или ягдкоманда. Немцы отстрелялись, подняли шум и сейчас оттягиваются назад, ожидая подхода своих. Несколько минут – и обложат, как стаю волков, ну разве что без флажков. Почему Егорыч не стрелял?
Зотов повернулся и увидел старшину, лежащего на траве. Тот ворочался и рыл землю носками сапог, силясь подняться на подламывающихся руках. Закинув ППШ за плечо, к Егорычу подбежал Карпин. Зотов подоспел мгновением позже и с первого взгляда понял – все кончено. Пули разворотили горло и грудь. Егорыч выгнулся дугой и обмяк на руках лейтенанта, устремив взгляд в пустоту.
– Уходим! – донесся крик Решетова.
– Миша! – Зотов ухватил лейтенанта за плечо.
Карпин вышел из ступора, схватил Егорыча под руки и потащил тело в лес. Закон «Разведка своих не бросает» в действии. Ни живых, ни мертвых. Зотов слышал, как в декабре сорок первого, под Волоколамском, разведгруппу накрыли минометами на ничейной полосе, один погиб, а, вытаскивая тело, еще трое легли. Может, и байка, а может, и нет. Судя по Карпину, нет.
– Оставь его! – заорал Зотов.
– Нет. – Карпин упрямо мотнул головой.
– Брось его, говорю! О живых думай, лейтенант!
Каприн пришел в себя, остановился и разжал руки. Лейтенант был совершенно спокоен, только глаза стали чужие, остекленевшие, словно на просеке умер не Егорыч, а он сам. За деревьями мелькали спины убегающих партизан.
– Я сейчас, – прохрипел Карпин и метнулся обратно. – Я сейчас…
Зотов не успел остановить, дернулся следом и махнул рукой. Как знает, не маленький. Лейтенант поднял автомат и дал две короткие очереди по кустам, так, для острастки. Противник ничем себя не проявлял. Понятно, поисковые отряды ягдкоманды стягивают это место в кольцо. Чертов Карпин!
Лейтенант остановился, подхватил с земли пулемет Егорыча и тут же бросился догонять отряд. Несмотря на перегруз, Карпин опередил Зотова уже через десяток шагов и нырнул в густой, темный подлесок. Лишь бы в суматохе не отбиться от группы, в чаще это проще простого. Потеряешься, начнешь метаться, прямо в лапы к немцам и угодишь. Тогда кранты.
Левее в хаосе еловых вершин метался просвет. Может, поляна, а может, новая просека. Зотов инстинктивно повернул вправо, перемахнул скользкое, заросшее мхом бревно и чуть не налетел на Решетова. Дальше замерли Воробей и Шестаков.
– Тпру-у, осади, – вскинул автомат перед собой капитан. – Все вроде в сборе. Тут поосторожней будь, Есигеев растяжку поставил.
Зотов увидел длинный кусок медного провода, натянутого от мохнатой елки до насквозь прогнившего пня. После короткого бега в глазах помутилось, в бочину словно пырнули раскаленным ножом.
– Ходу! Ходу! – скомандовал Решетов.
