– Понятно. Что ж, тогда слушайте, – Айдора комкала оборки на платье. – Когда мне было восемнадцать, я жила неподалеку от столицы. Мои родители давно умерли, меня воспитывала тетушка. Но ее никогда не интересовала моя жизнь. И вот однажды ночью в нашу дверь постучали. Тетушка была в отъезде, слуг мы не держали, а моя старая нянюшка уже спала. Поэтому я сама открыла дверь и увидела юношу. Он лежал на подъездной дорожке, весь в крови. А из его тела словно росли длинные костяные иглы. Я поняла, что у него аномалия, но не смогла оставить умирать. Затащила в дом, обработала раны. Не буду пересказывать историю наших отношений, но два месяца спустя я была его супругой.
Айдора поднялась и прошлась по комнате, взяла со столика графин с водой и наполнила стакан. Залпом осушила его и продолжила:
– Да, мы помогали всем, кому могли. Владис был одним из них. Бедный, напуганный мальчишка. Его судьба была страшна. Родителей убили, когда они защищали единственное дитя. Его самого ранили, потом посадили в клетку и показывали на площадях, как необычное животное. Он сбежал. И так случилось, что мы приняли мальчика к себе на какое-то время. Постепенно он пришел в себя, но сохранил ненависть к людям. Ушел от нас, а месяц спустя я узнала о первых убийствах, совершенных его «стаей». Постепенно многие объединились вокруг Владиса, признав его вожаком. Он защищает своих людей, заботится о них. И истребляет всех, кто станет на пути. Раньше Владис обходил академию стороной, хотя я знала, что пару раз был поблизости. Ему стыдно. Стыдно смотреть мне в глаза. И раз уж он появился, значит, все серьезно. Только прошу, Аль, не вмешивайся. Знаю, ты хочешь защитить ребят, но Владис не причинит им вреда. А людям – может, поэтому будь осторожен. У тебя своеобразная слава в мире людей с аномалиями.
– И какая же? – странно было это слышать.
– Дурная, – ответила Айдора. – Говорят, что ты морочишь голову молодым ребятам, чтобы они поверили людям. А потом обманешь их. Микель какое-то время был в стае Владиса. И знает, насколько он страшен для людей. Поэтому еще раз прошу – осторожнее! Не надо взваливать на себя эту заботу. А теперь прости, мне и правда надо идти.
– Хорошо, – согласился я. Голова пухла от информации. Надо было сесть и все обдумать. – Спасибо.
– Тебе спасибо, – Айдора успокоилась. И я подозревал, что она сказала мне далеко не все. – И еще. Убери, пожалуйста, лишние части тела у первокурсников. Мы пытались, не получилось.
– Не уберу, – ответил я. – Каждый должен отвечать за свои поступки. Они не исключение. Поэтому – нет. Могу обещать одно – к занятиям они приступят без хвостов.
– Что ж, пусть так, – ректорша склонила голову. – Храни вас богиня.
Я вышел из гостиной. Не вмешиваться? Какой хороший совет! Учитывая, что я, похоже, единственный из профессоров, кому вообще известно о существовании Владиса. Почему Айдора молчит? Как и тогда с Ленором. Думает, проблема исчезнет сама собой? Но ведь этот парень прибыл в Кардем не просто так. И Микель его боится. Так, что даже не хочет о нем говорить. Попробовать что-то выспросить у Микеля? Он не настолько мне доверяет. Тогда что делать? И нужно ли делать вообще что-нибудь?
Да уж, начало первого дня каникул выдалось нерадостным. Если бы это была единственная проблема! Но есть еще Милли, Кэрри с Даром и толпа первокурсников. Может, родителей навестить? До конца каникул?
Только трусы спасаются бегством. И сама мысль о неделе рядом с маменькой вызывала дрожи больше, чем накопившиеся вопросы, вместе взятые. Лучше пойду позавтракаю. На сытый желудок и думается лучше.
Но стоило войти в столовую, как привычный шум голосов смолк и все взгляды обратились в мою сторону. Видимо, новость о преображении первокурсников разлетелась по академии и теперь обещала порцию лишнего внимания. Я сел за стол, делая вид, что ничего не замечаю.
– Доброе утро, – тут же подсела ко мне Милли, а я почему-то смутился, как мальчишка. После вчерашних откровений, вызванных действием медальона, было стыдно смотреть ей в глаза.
– Доброе, – ответил, изучая содержимое тарелки. – Как студенты?
– Ждут тебя под дверью комнаты, – понизила голос Милия. – Собираются заставить снять заклятие. Кто злится, кто рыдает. Рыдает Рития, конечно. Все-таки девушка. Боится навсегда остаться с пятачком, раз уж сама ректор не смогла его убрать.
– Продолжат пакостить – и останутся, – пообещал я.
– Не будь так строг, – улыбнулась Милли. – Да, они мерзко поступили, но уже поняли свою ошибку.
– И теперь не будут действовать так явно, – в задумчивости добавил я.
– Аль, ты все воспринимаешь слишком близко к сердцу. Конечно, это твои первые студенты и все такое…
Я замер. Странно было слышать от Милли такие речи. Вчера она помогала победить на фестивале, а сегодня снова оправдывает свою группу. Воровству оправданий нет. Я сам жил впроголодь восемь лет, но никогда ничего не крал. Ни кронного.
– Аль? – Милли заметила, что я отстранился. – Ты снова злишься. Что я не так сказала?
– Многое, – ответил я. – Прости, мне надо идти.
– Но ты же не доел…
