Ситуация была крайне плохой для меня. Я был заложником Милона, не смевшим противопоставить ему ни слова. Собрав мысли, я решил, что буду действовать по мере развития событий. Спустя пару минут я спустился в большой просторный зал, с высокими широкими окнами и громоздким каменным камином, над которым висели портреты людей. Посреди зала стоял белоснежный столик на низких ножках, а вокруг него – мягкие кресла, стулья и диван, обитый светлой тканью с золотыми и голубыми цветами. Возле окна, занавешенного прозрачной гардиной, стоял еще более прихорошенный Эрнест в сильно облегающем светлом пиджаке и живо о чем-то беседовал с Милоном. Я сел на кресло, и скоро в дверях показались две женщины с серьезными и строгими лицами. Одна из них была еще молодой, стройной, с каштановыми волосами заколотыми гребнем на макушке, одетая в синее платье, застегнутое на мелкие золотые пуговицы до самой шеи. Вторая была старше и чуть крупнее, одетая в темно-зеленое блестящее платье с открытой горловиной и рюшами, и с такой же прической, как и у первой женщины.
Я быстро встал и поклонился. Женщины, не скрывая любопытства, посмотрели на меня, кивнули в знак приветствия, переглянулись, будто чего-то выжидали, и потом, шелестя платьями, присели на диван. Я смутился, вспомнив, что по этикету я вроде как должен был поцеловать их руки, но время было упущено, и я нерешительно остался стоять, ожидая, когда они заговорят.
– Присаживайтесь, пожалуйста, – вежливо сказала молодая женщина. – Меня зовут Катрина, я мама Ланы, а это, – она показала на женщину рядом с ней, – бабушка Ланы, Аида Альбертовна. Пока мы ждем дочку, расскажите нам, молодой человек, чем вы занимаетесь, там, в своей деревне? – ее вопрос прозвучал с легким, но достаточно заметным уколом.
– Наше селение называется Холмы, – поправил я ее. – Оно расположено рядом с горами. Жителей там не так много, как в городе, но достаточно, чтобы не сталкиваться каждый раз с одними и теми же лицами. Дядя Милон и я занимаемся счетами и бухгалтерией. У нас довольно много посетителей, и столько работы, что порой засыпаешь, зарывшись в бумаги.
Женщины натянуто улыбнулись.
– А где ваши родители? – поинтересовалась Катрина.
– Они погибли при пожаре.
Изобразив сочувствие, Катрина продолжила задавать вопросы, а я старался отвечать коротко, но с долей легкого юмора, отчего женщины каждый раз любезно улыбались.
– Что скажете? – воскликнул счастливый Эрнест, присоединяясь к нашему разговору и положив руку на плечо жены. – Каков юноша, а? Совсем не скажешь, что он родился в дремучих горах да степях! Породистый блондин с голубыми глазами! Где сейчас такого отыщешь? Вокруг все чернявые сейчас бегают, мелкого роста, одинаково одетые, а тут индивидуальность! Все-таки не зря я всегда говорю: неважно где ты родился, если в человеке есть та самая порода и внутреннее достоинство, их никуда не денешь, – он выставил вперед свой бледный маленький кулак, словно показывал свою мощь и породу. – А так, хоть в столице родись, если породы нет, то никакой город ее и не прибавит. Вот у нас с Катриной случилось так, что родился хилый мальчик. Болел так, что половину состояния нам пришлось пусть на его лечение: доктора, заграницы, воды, грязи-мази и все бесполезно! Мальчик чахлый и все, еле ноги волочит да и спит обыкновенно. А сейчас вымахал здоровенный, с крепкими, сильными ручищами, настоящий породистый Корвас! Вот, что значит внутренний стержень, с ним и болезни не страшны. Ну, вы сегодня увидите Германа, сами удивитесь… Ах, вот и моя красавица вышла, – всплеснул руками Эрнест и подошел приобнять вошедшую девушку. – Познакомься, это Иларий. Иларий – это Лана, моя несравненная дочурка.
«Несравненной дочуркой» оказалась высокая девушка со светлыми глазами и каштановыми вьющимися волосами чуть ниже плеч, одетая в платье нежно-голубого цвета.
Я на этот раз постарался не допустить оплошности и потянулся поцеловать руку девушки, но она спрятала ее за спиной и усмехнулась. Повисло неловкое молчание. Еще немного обсудив дорожные проблемы и торговлю зарубежом, все засуетились и покинули зал, оставив меня и девушку наедине.
– Ты учишься? – спросил я, не зная с чего начать разговор.
– Учусь, – надменно ответила она, вальяжно рассевшись на диване и выставив вперед ноги в лакированных туфлях.
– И на кого учишься?
– Я девушка и я просто учусь, – ответила она с каким-то презрением. – Мне положено получить образование, чтобы я была умна и смогла развлекать своего мужа, чтобы он не завел любовниц, а иначе это будет позор. Не ему позор, а мне, так как это я не справилась со своей обязанностью, а значит, я как женщина ничего не стою. Еще вопросы будут?
– Ээ… а можешь рассказать о вашем доме? – попросил я, совершенно смутившись.
