– Ее звали Варида, – как эхо отозвалась девушка.
– Так и есть, ее звали Варида, – согласился я и улыбнулся. – Это значит вы, та самая Мария.
– Вы приезжали осенью, а потом Варида уехала с вами? Мне кажется, я припоминаю. Ах да, точно… Я помню вас. Вы были таким худым высоким мальчиком со светлыми волосами?
– Да, это я. С того времени мало что изменилось, разве что я теперь не мальчик и не такой худой.
– Но как вы меня узнали? – изумилась она. – Столько времени прошло, и мы сейчас находимся так далеко от тех мест…
– Я узнал вас, потому что вы приходили в нашу редакцию около месяца назад и приносили детский стишок о старике.
Она сначала удивилась, а потом, задумавшись, улыбнулась.
– Да, это я приходила. Глупая была затея, не то слово. Надо мной только посмеялись и выставили сумасшедшей. Но я все равно не понимаю, как вы узнали меня?
– Это долгая история. Вы не хотели бы где-нибудь присесть? Я вам все расскажу, и поверьте, у нас немало общего, о котором вы и не догадываетесь.
Мария, закусив губу, с сомнением на меня посмотрела, но все же согласилась на мое предложение. Мы прошли через высокую арку с кирпичными сводами, и, немного пройдя вперед, зашли в ближайшую кондитерскую, с окнами, выходящими на широкую улицу, за которой текла хмурая река с белыми островками льда.
– Здесь красиво, – сказала она, оглядывая помещение и снимая шляпку и пальто, не позволив мне помочь ей. Мы выбрали круглый маленький столик, стоявший возле широкого окна, украшенного бирюзовыми воздушными занавесками, и сели друг напротив друга. На ней было простое, темно-синее шерстяное платье с маленьким воротничком и манжетами. Волосы пшеничного оттенка беспорядочными прядями лежали на плечах и были чуть взъерошены на макушке, и она незаметно постаралась пригладить их ладошкой, когда я заказывал для нас чай и пирог с вишней.
С чего начинать разговор я не имел понятия. Мое красноречие разом покинуло меня, и я находил эту встречу такой особенной, романтичной и даже чудесной, что у меня язык не поворачивался начинать вспоминать странные и жуткие события, произошедшие с нами в прошлом. Поэтому я решил, что разговор о погоде будет самым лучшим началом беседы. После стандартных слов о необычайно ранней и холодной зиме, я спросил, какие фильмы она смотрела в кинотеатре. Она сказала, что не ходит в кинотеатры, и я рассказал о своих впечатлениях от просмотра последнего фильма. Мария вежливо кивала и маленькими глотками отхлебывала горячий чай, попутно обхватывая чашку ладонями, чтобы согреть руки. Они у нее были с удивительно тонкой, практически прозрачной кожей, под которой отчетливо выступали острые костяшки пальцев и голубые вены.
– Это все очень интересно, – мило улыбнувшись, сказала она, – но может, мы все-таки перейдем к той истории, из-за которой мы здесь оказались.
– Да, пожалуй, вы правы, – немного замявшись, ответил я.
– И прежде чем вы начнете, давайте будет обращаться на «ты», меня немного утомляет официальный тон, да и мы все же с вами ровесники.
– Да, конечно, давайте на «ты», – я снова замялся, не зная с чего начинать. – Ну, так вот…
– Давай я тебе помогу, так как все-таки ты узнал во мне ту самую девочку из Птичьей долины, которую видел всего один раз много лет назад?
– Когда я случайно увидел вас… тебя возле редакции, мне сразу показалось, что я где-то видел тебя раньше. А потом, когда я узнал обо всей этой истории со стихотворением и прочел его, я сразу подумал о тебе почему-то… Просто все, что ты описала там, случилось и со мной тоже.
Она нахмурилась, и начала задумчиво помешивать ложкой чай.
– С чего ты решил, что мое стихотворение как связано со мной? Разве оно не может быть просто фантазией?
– Нет, к сожалению, я знаю, что оно не фантазия, – я вкратце рассказал ей о событиях, произошедших со мной в детстве. – Потом, когда я уже выздоровел в доме своего опекуна, я написал письмо Вариде и попросил одного человека съездить в твою деревню. И как ты уже догадываешься, ответа я не получил. Мне рассказали, что случилось с ней и с твоей семьей. И вот, когда я прочитал твое стихотворение и узнал, что автора зовут Мария, мне почему-то показалось, что это можешь быть ты. Я сам не знаю, почему я так решил.
