– Прости, мы можем поменяться местами? – прошу я Лешу, поднявшись с дивана с намерением сесть рядом с барменом, несущим мне алкоголь.
Алексею не слишком-то по душе эта затея, но отказать он мне по какой-то неведомой причине не может.
Плюхнувшись на противоположное сиденье, я беру текила и склоняюсь к уху Матвея:
– О чем вы говорили? Надеюсь, не обо мне?
Его глаза искрятся хитрым блеском, когда он поворачивает ко мне лицо.
– А что, если о тебе?
Я хмурюсь.
– И… о чем конкретно?
– Он спрашивал, девушка ли ты мне. Ответил, просто одноклассница. Показалось, Дан заинтересован в тебе.
После этих слов на меня накатывает непонятное чувство, и вместо того, чтобы удивиться, сто раз усомниться и расспросить больше о парне с серо-зелеными глазами, я запрокидываю голову и вливаю в рот махом целую стопку.
– Как вы познакомились? – Матвей задает вопрос, наблюдая за моей очевидно взбудораженной реакцией.
Я пьяна, отчего моя мимика и чувства порой как на ладони.
– А он не сказал? – удивляюсь я. Тогда о чем они там так долго болтали?
Да, непривычно для Дана, но, неверное, с близкими он всё же более общителен. И думаю, Матвей к таковым относится.
Одноклассник качает головой.
– Нет, сказал, секретов не выдает.
– Ясно.
Понимаю, что он всё еще ждет, что этими секретами поделюсь я, и добавляю:
– Но и от меня ты их не услышишь.
И он обиженно фыркает, но уже в следующий миг со смешком качает головой:
– Думаю, я это знал. – И напоровшись на мой непонимающий взгляд, объясняет: – Вы с ним похожи настолько, что оба готовы сохранить всю касательную вас информацию до гроба. Ничего из вас не вытянешь.
Я на миг призадумываюсь над его словами, но очень скоро понимаю, что то, что он говорит, мне нравится. У нас с Даном есть что-то общее – хоть и не понимаю, для чего мне вообще это знание. Я все равно не собираюсь впускать его в свою жизнь, ибо он не кажется настойчиво заинтересованным во мне, а я сама никогда первой не стану липнуть к парню. Хмыкаю без капли досады: ничего не выйдет, ну и ладно.
А дальше шум за нашим столом достигает критических показателей: полились истории, шутки и ностальгия по школьным временам. Все подаются вперед, а я откидываюсь назад, на спинку дивана. Смотрю в сторону бара: к Дану подошла та красивая девушка с золотисто-русыми волосами и бирюзовым топом, у которого глубокий вырез и пайетки, расшитые по всей ткани.
Она облокачивается на его плечо, как будто всегда так делает; кончиками пальцев касается волос, обнимает его за шею и что-то с милой улыбкой шепчет на ухо. Поднимает глаза, чуть подавшись назад, чтобы заглянуть мужчине в лицо, будто в ожидании ответа.
Что делает Дан? Он усмехается и отодвигает её от себя как куклу, положив ладони девушке на талию и переместив на метр от себя. А после как ни в чем не бывало отворачивается и небрежным движением хватает со стойки бутылку кока-колы, судя по этикетке, обрамляющей ее и узнаваемой отовсюду. Хоть я сижу и далеко от него, я уверена, что это кола: насмотрелась уже этих этикеток вблизи, когда их ставил перед посетителями Матвей.
Девушка застывает на месте, должно быть, от удивления, что её так легко и просто отвергли. Когда она приходит в себя, то заговаривает снова. Ее губы шевелятся, Дан, не глядя на нее, делает небрежный взмах рукой, мол, надоела, уйди, и она с оскорбленным видом отходит в другую часть зала, при этом держа спину ровно и будто ее не задело безразличие знакомого мужчины. А он явно хорошо ей знаком, да и парень отлично ее знает.
А потом он неожиданно и резко поворачивает голову и впивается в мое лицо. Я немедленно отворачиваюсь, заметив за секунду до того, как парень соскользнул со стула и направился в нашу сторону.
– Матвей, ты не мог бы встать? – поднявшись, выпаливаю я быстро.
– Что случилось? – Он смотрит на меня снизу вверх.
– Ничего, просто пропусти меня. Скорее.
И так как он сидит с краю, он просто отводит ноги в сторону, пропуская меня.
– Ты же вернешься? – с волнением спрашивает он.
– Конечно, – говорю я, вручая ему свой телефон. – Пусть пока побудет у тебя, ладно?
– Э-э… ладно, – не зная, чего от меня ожидать, соглашается он озадаченно, но с облегчением от мысли, что без телефона я не кану в небытие.
Дан движется к нам, а я ныряю в переполненный танцпол, уходя от него.
Вроде бы и алкоголя во мне уже много, но сильный разум, которому, вероятно, нужны литры текила, дабы наотказ отключиться до дурашливого беспамятства, по-прежнему хорошо руководит мной: пусть немного вяло и заторможенно, но определенно больших глупостей не допускает, посылая в мое сознание отголоски смущения, чтобы я всегда, в любую секунду времени, действовала так, как подсказывает властная интуиция. А сейчас она мне шепчет: беги от него, отвлекись, потанцуй, окунись головой в музыку.
