– Две недели назад ты убежала, не попрощавшись. – Глаза горят, на губах делано невозмутимая улыбка. – К тому же, очень сильно меня обидела. А сегодня что я вижу? Тебя. В самом популярном клубе города, надо же. Такая же необыкновенная и сладкая. Ну не судьба ли? – Он направляет шаги ко мне, и я отступаю.
Черт возьми, кажется, он пьян.
Сначала я делаю один нерешительный шаг назад, а потом, не отдавая себе отчета, разворачиваюсь и бегу к машине, на ходу доставая из кармана ключи.
Выставив вперед руку, быстро разблокировываю двери, а затем тянусь к ручке в желании поскорее сесть и уехать отсюда.
Но я не успеваю. Сэм хлопает дверцу прямо перед моим носом и разворачивает меня к себе. Я прижата спиной к машине.
– Куда ты бежишь? Я устал за тобой гнаться, – тяжело дыша, глухо рычит Шприц.
Его губы в ничтожных сантиметрах от моих, темная челка растрепалась и упала на лоб. Мы дышим с ним одним воздухом, и мне от этого дурно.
Зеленые глаза блестят в разреженном свете фонаря, я вижу в них опасность.
– Отпусти, – почти беззвучно кричу я, ошеломленная его действиями, чувствуя, как панически учащается дыхание, и глядя прямо ему в глаза, в безумной надежде, что я найду там что-то человеческое.
Несколько секунд Семен Шприц меня разглядывает, затем неожиданно сжимает сильными пальцами мое плечо и резко заталкивает меня в мою же машину, распахнув ее заднюю дверь.
– Что ты делаешь?! Отпусти! – Я ору во всю глотку, машу кулаками и колочу его в грудь, когда он поваливает меня на заднее сиденье.
Но ублюдок очень быстро догадывается обхватить мои запястья, чтобы я не рыпалась.
– Довожу начатое до конца, – хрипло рычит он, исследуя своим языком мою шею. – Если будешь послушной, даже получишь удовольствие.
Я с ужасом смотрю на это чудовище, бессильно дергаюсь под ним. Он тяжелый, мне его не сбросить с себя!
– Не надо, пожалуйста! – кричу я, из горла вырывается рыдание.
"Пожалуйста!" – верещит мой мозг, но парню все равно. Его идея фикс – изнасиловать меня, и ничто ему не помешает.
– Успокойся, – рявкает он и со всей страстью кусает мне шею в наказание. – И мы оба получим удовольствие. Ты же хочешь этого, правда же? Станешь моей девушкой. Я весь мир к твоим ногам положу.
– Иди к черту! – яростно шиплю я, не переставая вырываться и лягаться. Кусаю, не щадя, то, что попадается зубам. Его подбородок.
Он рычит, с шипением морщится от боли, но и заводится от укуса тоже. Я раззадорила зверя.
Миг – и по ушам ударяет звук от пряжки ремня, и страх застревает в горле. Меж ребрами сжимается воздух, а в висках бьет лихорадочный пульс.
Противные, мерзкие пальцы лезут мне в штаны, пытаясь их с меня стащить.
Мне конец! Сегодня же пойду и утоплюсь!
И когда я уже думаю, что у меня нет шанса спастись, мне приходят на помощь…
Сэма рывком кто-то утягивает на улицу, взявшись за дорогую ткань его верхней одежды. Я в слезах вскакиваю и начинаю судорожно поправлять одежду.
Мне очень холодно и одновременно жарко. Адреналин бешено гуляет по крови, пальцы трясутся.
Я запускаю нервно руку в волосы, провожу сквозь них пальцами, осматриваюсь бегло по сторонам, не замечая ничего, никого, не соображая, что должна сейчас делать. А в это время снаружи доносятся голоса, один из которых очень громкий: его обладатель вне себя от злости.
– Сука, чтоб я не видел тебя рядом с ней, понял! И мне плевать, кто твой отец! Мне вообще плевать на таких, как ты, гнида сволочарая!.. – Какой-то непонятный шум. – Повторяю, исчезни, если не хочешь, чтобы я выступил в суде свидетелем против тебя, насильника-душегуба! – Шаги вдаль, и финальный всплеск отборного мата: – Мразь ты! Сука! Желаю тебе сгнить за решеткой, денежная ты биомасса!
А потом в просвете двери появляется белобрысая голова, и к моей щеке бережно прижимается горячая мужская ладонь с разбитыми в кровь костяшками.
Металлический запах тотчас проникает в ноздри.
– Прости, я опоздал, – на меня, поставив одно колено на сиденье, с виноватым лицом смотрит Леша Прохоров, залезший в мою машину. – Должен был сразу тебя найти. Пойти за тобой. Прости. Прости меня, Лера.
Он обнимает меня, крепко прижимая к себе и обхватив затылок своей большой ладонью. И я больше не сдерживаю целый поток невыплаканных слез. Плачу на его плече громче, чем три минуты назад, и мое тело сотрясается от рыданий.
Минуты погодя, когда мои слезы идут на спад, он тяжелым шепотом, который ему несвойственен, спрашивает:
– Я успел? Не совсем опоздал ведь? Скажи, что успел. О, Лера, я должен был… Когда услышал твои крики… Он обидел тебя?..
Бессильная в попытке сказать хоть слово, я трясу головой, уткнувшись носом ему в шею. "Нет, не успел сделать то, что собирался".
– Значит, есть на свете Бог, – с облегчением выдыхает он мне в шею.
Да… наверное… сегодня он руками Алексея спас меня от суицида.
***
19 октября 2019.
Суббота.
