— Да-а, — закивал головой Григорий Борисович, — дома меня ждут, так радуются! Жена обнимает, целует, а собачка прямо сразу на руки просится, скулит, хвостиком крутит. Дома я отдыхаю душой. Кстати, и вам надо отдохнуть дома. У вас ведь нет собачки? Но если серьезно, вам было бы неплохо посетить клинику. Специалисты осмотрели бы вас, сделали томографию, ангеографию — на полдня всего делов-то. Зато потом быстренько бы встали на ноги. Сделались бы лучше себя прежней, хотя лучше, конечно, не бывает… У вас, кстати, слабость и страшные сны начались сразу после известия о гибели соседа?
Варя кивнула и вспомнила:
— И как раз в это время убили аудитора моей фирмы…
— А прежде было что-нибудь подобное, когда вы узнавали о смерти родственников и хорошо знакомых людей?
— Никогда. Просто было тягостное настроение, слабость, но не в такой, разумеется, степени и никаких видений.
— Это не видения, это сновидения, а сновидения, если верить Фрейду, защищают нашу психику. Психика — это результат общения нашего мозга с окружающей средой. Прежде говорили «душа». А теперь почему-то придумали другое название.
— Психея — земная красавица, полюбившая бога любви Амура… Об этом еще Апулей писал в «Золотом осле».
— Какая вы образованная! — восхитился Рыскин. — Как раз в точку попали. Душа наша без любви не живет. Хотя люди без души встречаются. Вы ведь наверняка уже заметили, что количество человеческих душ на земле куда меньше численности народонаселения. Любовь — это то, что делает человека человеком, творением Божьим. Куда мы без любви? У вас с этим делом, насколько я понимаю, все нормально?
Варя улыбнулась и кивнула.
И как раз открылась дверь, и в спальню заглянул Андрей:
— Не помешаю?
— В самый раз, — отозвался Рыскин.
Молодой человек подошел к изголовью, наклонился и поцеловал Варю.
— Тебе лучше? — шепнул он.
Синицына кивнула. Ей и в самом деле было спокойно и хорошо.
— То есть обойдемся без дополнительных обследований, клиники, томографий и анализов? — обрадовался Андрей.
— Конечно, — согласился Григорий Борисович, — только завтра ненадолго съездим в одно местечко, где специалисты быстренько осмотрят нашу умницу и красавицу.
— Это необходимо? — спросила Варя.
Рыскин промолчал, а потом поднялся.
— Чайком не угостите?
Не дожидаясь ответа, профессор направился к двери, прихватив Андрея за талию. А когда они вышли в коридор, Григорий Борисович плотно прикрыл за собой дверь.
— Все очень серьезно, — услышала Варя шепот Андрея. — Вы можете объяснить, что с ней такое происходит?
— Arsmoriendi, — негромко ответил Рыскин, — в переводе с латыни это означает страх смерти, возможность безумия. Домашняя девочка, окруженная вниманием, заботой, охраной, благополучием. Все желания ее исполняются сами собой, о смерти слышала, но не придавала этому значения. А тут вдруг убивают друга отца — человека, которого она много лет знала и считала, что будет знать еще целую вечность…
Мужчины разговаривали, отойдя от двери всего на пару шагов и не зная, насколько здесь тонкая стена.
— Всякое психическое состояние не просто так. Оно накапливается. У Вареньки много лет не было любимого человека, да и вообще никого. Хотя она, если вы смогли заметить, создана для любви…
— Конечно, заметил, — поспешил признаться Андрей, — она исключительная.
— Она Золушка, которая боится полуночи, убегает от ужасного и мрачного боя часов, пронзающего ее душу. Только хрустальные башмачки не слетают с ее ног, а впиваются в ее стопы так, что невозможно сделать ни шагу. И она понимает, что следующий удар часов станет последним, что она услышит в своей жизни.
— Это очень серьезно?
Что ответил профессор, Варя не услышала. Но после небольшой паузы голос Рыскина произнес почти громко:
— Распорядитесь, чтобы нам принесли чаю.
Стол был накрыт в небольшой гостиной второго этажа. Чай на подносе принесла Сушкова. Выставила на стол блюдо с печеньем, вазочку с вареньем, чашки, в том числе и для себя, и сама опустилась на стул. Она смотрела на подругу с внимательным участием, словно хотела помочь и не знала, как это сделать.
— Собирался завтра вылететь к Владимиру Викторовичу, — сообщил Андрей, — но теперь не знаю, когда и увижусь с будущим тестем. Варю ведь не оставишь.
— А я на что? — тут же встрепенулась Жанна. — К тому же ты ненадолго. Туда и обратно. А если мне никто не доверяет, то можно и специалистов пригласить, которые знают, что делать, если что…
— Не надо никого приглашать, — попросила Синицына и посмотрела на Андрея. — Ты обязательно должен полететь к отцу, чтобы он не волновался, не думал, что со мной что-то серьезное. Тем более что ничего страшного не происходит. Просто переутомилась. Можно, конечно, по телефону или по скайпу все рассказать, но отца это не успокоит. Я его хорошо знаю.
