— Ты не представляешь, какой здесь аромат вечерами и ночью! — воскликнул Том и рассмеялся. — Кому я говорю? Ведь это твой дом. Я только недавно узнал.
Они поднялись на крыльцо и вошли в распахнутую дверь. Дом был огромный — даже больше того, в котором жили родители и она сама, в котором была ее свадьба и откуда ее увезли Рыскин с Кузиной. В гигантской гостиной располагался камин с глазурованными изразцами, на которых изображалась птица с женским лицом. Везде стояли небольшие софиты, по полу тянулись провода. Совсем юная девушка поднялась навстречу из кресла. Поднялась и замерла. Считая, очевидно, что мешает им, и не решаясь убежать прямо сейчас.
— Добрый день, — тихо поздоровалась девушка.
— Вы Настя Кардаш? — спросила Синицына, нисколько не сомневаясь, кто перед ней.
Девушка кивнула. Варя шагнула к ней, хотела обнять, но не решилась.
— Вы про отца знаете? — спросила она.
Настя опять кивнула. И посмотрела в сторону — отвернулась, чтобы никто не видел слез, которые выступили на глазах.
Томтит продолжал широко улыбаться, не понимая ни слова, и тогда Синицына объяснила ему:
— Это моя сестра.
Глаза мистера Хейли округлились, он посмотрел на Варю, потом перевел взгляд на Настю и снова на Варю.
— Это не розыгрыш? — наконец выдохнул он. — Вы очень похожи. Но ведь я с самого начала это заметил, очень удивился. А потом, очевидно, привык.
— Сколько вам еще здесь работать? — спросила Синицына.
— Пару дней. Вообще-то срок уже вышел, но кое-что надо переснять. Но если ты настаиваешь… Если ты хочешь побыть здесь одна, без этой суеты…
— Работайте, сколько надо. А суета мне сейчас не помешает.
На самом деле сейчас необходимо, чтобы вокруг нее было как можно больше народа, чтобы рядом были полицейские. Варя подумала об этом и вдруг поняла, что рассуждает так, словно ей грозит какая-то опасность. А что ей может грозить? В конце концов, можно вызвать сюда Николая Сергеевича Михеева, можно позвонить Андрею, и он тоже примчится. Увидят, что с ней все хорошо, а если и будут какие-то сомнения, она постарается убедить их, что ей хорошо здесь, у себя дома, а там страшно…
— Не буду вам мешать, — махнул рукой Томтит, — группа меня ждет.
И убежал.
Синицына осталась с сестрой, о существовании которой до последнего времени не знала, хотела поговорить с ней, но никак не находила слов.
— Ты отца часто видела?
— Нет, — покачала головой девушка, — он ведь не жил с нами. Хотя прилетал раз в месяц или даже чаще, жил в гостинице, мы с ним гуляли, много разговаривали. Я знала, что у него другая семья, где есть дочка, и завидовала той дочке, которая может видеться с ним, когда захочет. Меня не предупредили о дате похорон, и в последнее время мне было здесь не слишком весело…
— А меня и вовсе заперли в психушку.
Она произнесла это — и вдруг все стало отчетливо ясно. То есть Варя наконец поняла, что все, что произошло с ней в последнее время, случилось по чьей-то воле… Воле решительной и злой, противостоять которой не было сил ни у нее, ни у Андрея, ни у мамы, ни даже у отца. Все они были в неведении относительно своего будущего. Кто-то все рассчитал заранее, и в этот расчет вошли не только Синицыны, но и мистер Бедрик, его жена и профессор Рыскин с медсестрой Кузиной и всем реабилитационным центром… Кому все это нужно? Кто вдруг ворвался в их размеренную, устоявшуюся жизнь? За что они так жестоко расплачиваются? Кто эта девочка, которая считает Варю своей сестрой? Она мечтает о славе и богатстве и желает получить все, чего, по ее мнению, была лишена в детстве. Или ее мать, пожелавшая отомстить за два десятилетия безнадежной любви и одиночества. Ярослав, возникший ниоткуда и помогающий ей, Варе, — он оказывается рядом именно тогда, когда особенно нужна помощь. И это странно: кто она ему, и почему он появляется именно в эти моменты? А вдруг это сам Ярослав все организовал? Хотя он такой обаятельный! Но кто сказал, что преступники должны носить на лице печать всех своих преступлений и замыслов?..
Сознание работало ясно, мысли не путались, а выстраивались в логическую цепочку. Варя размышляла, продолжала разговаривать с сидящей напротив девушкой, изучала ее, смотрела, как она говорит, как улыбается, как отвечает на ее взгляд, не отводя глаза в сторону…
Может, за всем этим стоит тот самый бывший партнер отца? Не может быть, чтобы мама хоть чего-то не знала. Но почему она молчит? И почему ее нет рядом?
— Вы бывали в этом доме прежде? — спросила Настя.
Варя покачала головой, предложила:
— Давай перейдем на «ты»? Мы же с тобой ближайшие родственницы.
Девушка смутилась, хотя в этом предложении не было ничего особенного. А Синицына посмотрела в сторону и, увидев висящее на стене ружье, спросила:
— А оно здесь для чего — отец ведь не охотник?
