– Это долго объяснять. Но, – запинаюсь. Щеки пылают от стыда. – Меня поцеловали на улице, когда ждала Натана. И это кто-то сфотографировал. Я не успела рассказать об этом Грозовскому. В общем, раньше моих слов ему прислали это чертово фото.
Гаранин присвистывает.
– Он решил, что ты ему наставляешь рога, – заключает Артем. – Хреново. Причем очень.
– Почему? – цепляюсь за его слова.
– Потом. Слушай, я сейчас попробую с ним связаться. Ты, главное, успокойся. Разберемся, – говорит он и сбрасывает звонок.
Я не заметила, как отключилась. Раскрываю глаза, когда через плотные шторы еле-еле пробивался утренний свет. На часах десять. В квартире стоит мертвая тишина. Сползаю с постели и плетусь в душ. Состояние идиотское просто. Я так плохо себя давно не чувствовала. После ванной завариваю себе крепкий кофе. Аппетита нет. Настроения нет. Беру телефон в руки, проверяю звонки. Но и их не было. Артем так и не позвонил. На сообщение Грозовский не ответил.
Когда в дверь раздается звонок, подпрыгиваю на месте и чуть не роняю чашку с недопитым кофе. Первая мысль, что вернулся Натан. Сейчас я ему все-все расскажу. И как его люблю, и как не могу без него. Подрываюсь с места в коридор. Открываю дверь и застываю, разочарованно пялясь на как всегда с иголочки одетого Гаранина.
– Доброе…
– Где Грозовский? – перебиваю его своим вопросом.
– Не впустишь? – его бровь выгибается.
Отступаю в сторону, пропуская в квартиру Артема. Он входит. Закрывает за собой дверь и замирает, глядя на меня.
– Где мой муж? – спрашиваю, глядя ему в глаза.
– Паш, – он отводит взгляд в сторону.
– Где? – взрываюсь.
– Паш, он попросил тебя отвезти на квартиру. Ту, в которой ты в первый раз была, до подписания договора, – припечатывает этим заявлением меня мужчина.
В этот момент внутри что-то падает и разбивается. Это конец.
– Как это? – мой мозг отказывается переваривать полученную информацию.
– Собрать вещи, Паш, – уточняет Артем.
– Где он? Нам нужно поговорить, – продолжаю настаивать.
– Он в офисе. Там и ночевал, – отвечает. – Говорить с ним сейчас равно самоубийству. Поэтому вам нужно немного выдохнуть. Нужно время.
– Кому оно нужно? Мне – нет! Я готова поговорить. Посмотреть ему в глаза. Я не обманывала, не врала, я честна перед ним! – выпаливаю на эмоциях. Они бурлят во мне, кипят в венах. Мне обидно, что меня как игрушку выставляют из дома, не дав возможности объясниться. Надоела, видимо. Стоило только оступиться в глазах хозяина и сразу вон за порог, как нагадившего щенка.
– Паш. Я обещаю, что помогу тебе. Обязательно найдем ответ, кто тебя подставил. Но…
– Я поняла, – поднимаю руки, сдаваясь. – Выкинуть так выкинуть, – и, крутанувшись на пятках, рванула в свою комнату собирать чемодан.
Спустя полчаса я уже сижу в машине Гаранина. Молчим. Ковыряюсь в сетях, чтобы хоть как-то отвлечься. Добравшись до уже знакомого мне дома, паркует машину. Потом входим в квартиру. Артем ставит в коридоре чемодан мой. Я же, не разуваясь, прохожусь по единственной комнате. Здесь давно никого не было. Слой пыли на подоконнике, шкафах. Чудесно. Оборачиваюсь, встречаясь со взглядом Гаранина.
– Паш, ты, главное, держись, – выдает он. – Все устаканится…
– Уезжай, – прошу его. – Как-нибудь справлюсь, – выходит зло, будто он в чем-то виноват.
Артем кивает и выходит, закрыв за собой дверь, оставляя меня одну. Меньше всего мне хочется обижать его. Но злость, кажется, единственное, на что я сейчас способна.
Паша
Не знаю, как я смогла взять себя в руки и продолжить жить. Хотя каждый раз возвращалась к нашему последнему разговору. Раз за разом. Каждую свободную минуту. Прокручивая и пытаясь понять смысл сказанного. И несказанного. Хотелось понять, где я сказала что-то не то, где не смогла уловить момент, чтобы не допустить того решения, что он принял. Но будто все бесполезно.