– Хочу оставаться Габриелем Уэллсом.
Метратон хмурится; собеседник как будто убежден в своей правоте.
– Что, если я исправлю текст? Использую в «Тысячелетнем человеке» менее точные сведения, подчинюсь цензуре Верхнего Астрала, напущу романтики в сюжет, экшена, чувств. Будет меньше места для научных открытий, от них останется огрызок. Напишу, что научный коллектив занимается генетическими манипуляциями, без уточнений. Опыты с продлением жизни потерпят неудачу. Это отпугнет тех, кто вздумает воспроизвести описанное в книге.
Старушка снова с сомнением сдвигает очки на кончик носа, но Габриель стоит на своем:
– Это будет история фиаско: группа, вздумавшая продлить срок человеческой жизни, не только не преуспеет, но осознает, что вся затея провальная. Мое послание будет иным: «Лучше короткая, но качественная жизнь, чем длинная вереница тоскливых дней».
Метратон остается бесстрастной, ее пудель широко зевает. Габриель наседает:
– Прочтя «Тысячелетнего человека», читатели раздумают доживать до старости!
У писателя впечатление, что он находится в середине важнейшей в его жизни тирады. Он подыскивает слова, не позволяя им выскакивать слишком быстро.
– Им захочется интенсивной и сознательной жизни, – формулирует он. – Захочется приносить пользу другим людям и планете. Особенно планете.
Метратон подбирает под себя ноги и принимает позу лотоса. После долгих раздумий она наконец произносит:
– Договорились.
– Вы согласны?
– Да. Именно оттого, что я не уверена, что ты понапишешь при следующем воплощении, я буду хохотать сильнее, чем от всего, что ты написал раньше.
– Даю слово помнить свое обещание и всегда учитывать влияние, которое могут оказывать на читателей мои книги.
– Ты будешь обходить молчанием человеческое могущество, грозящее уничтожением всем остальным видам и исчерпанием сырьевых ресурсов. Гуманизм хорош для Ренессанса, сейчас иные веяния. Идет?
– Идет.
– Впредь твоим редактором буду я! Побольше действия, психологии, действующих лиц, любовных интриг, загадочности, духовности (но с этим не перебарщивай, не то примут за психа). Главное, без напора на научные прорывы!
– Я вот думаю, надо ли вообще писать о существовании саламандры-аксолотля, раз большинство понятия о нем не имеет.
– Давай без аксолотлей.
– Голого слепыша и галапагосскую черепаху тоже в корзину. Лучшее лекарство – аспирин.
– И чтобы никаких намеков на то, что ты подсмотрел здесь, за кулисами видимого мира. Обо мне, ясное дело, ни словечка.
– Знаете, даже если бы я о вас обмолвился, мне все равно никто не поверил бы, – юлит Габриель. – Чтобы венцом Иерархии оказалась дама с собачкой? Невероятно!
Метратон чуть не падает с трона от смеха.
– И то верно! Примут за вранье.
– У меня всегда был девиз: «Кто сможет, тот поймет».
Метратон по-прежнему весело.
