С того света полностью

Они спускаются по спиральной лестнице. Внизу, над дверью, надпись: «Стой! Здесь царствует смерть!» Габриель говорит себе, что для них это наилучшее приглашение. Писатель никогда не бывал в этом мрачном подземелье. Теперь, умерев, он уже не содрогается, наоборот, его бодрят стены из черепов, берцовых и локтевых костей. Строй черепов с пустыми глазницами торжественно салютует гостям, образуя фризы, арабески, гармоничные геометрические линии. Здесь постоянно, даже в этот поздний час, звучит «Пляска смерти» Сен-Санса, благодаря чему убранство из скелетов становится волшебным. Габриеля посещает мысль, что многие проблемы человечества вызваны страхом смерти, намеренно поддерживаемым теми, кто делает вид, будто этого страха лишены, – священниками, пытающимися возобладать над слабыми духом.

«В тот день, когда человек станет безмятежен пред ликом смерти, – размышляет Габриель, – церковники утратят свою власть. Зная это, они насаждают обскурантизм».

Перед ними возникают мятущиеся души всех трупов. Одеты они одинаково – так одевались в период между Людовиком XIV и Наполеоном III.

Но даже тут звучит знакомый голос:

– Вернись, дорогой, это я, Магдалена! Твоя Магда! Я люблю тебя, я так хочу быть рядом с тобой!

Но Игнас, не обращая внимания на зов, бросается к самому плотному скоплению душ с мольбой:

– Умоляю, спрячьте меня, за мной гонятся!

Эктоплазмы быстро оценивают ситуацию и, готовые со скуки оказать любую помощь, поспешно перестраиваются, образуя стену, скрывающую Игнаса. Из-за своей прозрачности они вынуждены встать в несколько рядов, чтобы создать мутность. На счастье, здесь больше километра коридоров и несколько миллионов призраков. Габриелю кажется, что он угодил в метро в час пик.

Они с дедом прячутся в углу, где к ним присоединяется еще один призрак. Это не Магдалена. Габриель не различает лица, и не зря: это душа бедняги, страдавшего болезнью Альцгеймера, забывшего собственную внешность и потому имеющего вместо физиономию гладкую, как ляжка, поверхность.

– Не подскажете, кем я был? – обращается к ним безликий.

– Увы, я даже не знаю, из какой вы эпохи.

– Тогда, быть может, вы укажете на кого-то, кто мог бы мне помочь?

– Извините, мы пытаемся спрятаться, так что…

Поздно: Магдалена их заметила и уже мчится к ним.

– Умоляю, скажите, кто я! – не унимается безликий.

– Мы спешим. Пропустите нас! – кричит Игнас.

– Я скажу вам, кто вы, если вы задержите преследующую нас душу, согласны? – предлагает Габриель.

– Я на все готов, лишь бы узнать! – стонет обладатель лица-ляжки.

– Вы – Железная Маска! – осеняет Габриеля.

Бедняга в восторге, он тут же придумывает себе нечто вроде скафандра, закрывающего его гладкое лицо. Он выпрямляется и разражается горделивой тирадой:

– О, благодарю! Вы не можете вообразить, какой это ужас – не знать, кто ты. Теперь я смогу выяснить историю моей бывшей телесной оболочки. Мое существование как блуждающей души обрело наконец смысл. Как мне вас отблагодарить?

– Сделайте все, чтобы не позволить нас настигнуть одной блуждающей душе. Вы легко ее опознаете по дурацкому шиньону.

Свежеиспеченный человек – Железная Маска кивает и при приближении Магдалены растопыривает руки как регбист. Ему удается задержать ее на несколько секунд, по истечении которых она преодолевает заслон.

Двое беглецов кидаются в самую гущу толпы призраков. Игнас несется зигзагами, надеясь оторваться от бывшей супруги, Габриель старается не отстать от деда. Население катакомб кажется ему музейными экспонатами, иногда он вежливо приветствует кого-то и жестом просит задержать преследовательницу.

Наконец Игнас добился своего: Магдалена осталась далеко позади. Ради безопасности он не торопится покинуть подземелье. Вместо этого он проходит сквозь боковую стену и оказывается в метро.

– Вот был бы ужас, если бы она меня поймала! Я терпел ее всю жизнь, не хватало только продолжать терпеть после смерти!

Он не может сдержать дрожь после пережитого страха.

– Заодно мы упустили Сами Дауди.