– Так издательство «Виламбрез» докажет миру, что оно самое современное и самое технологически продвинутое. Не скрою, если Виртуальный Габриель Уэллс выдаст на-гора хороший роман, мы не станем на этом останавливаться. Последуют романы Виртуального Виктора Гюго, Виртуального Гюстава Флобера и даже – позволим себе безумство! – эпопея Виртуального Гомера. Так мы предоставим всем этим умершим титанам шанс продолжить творить. Издательство «Виламбрез» позволит им воскреснуть!
Пораженный зал безмолвствует. Издатель продолжает:
– Я осознаю высочайшую амбициозность наших проектов, но будущее принадлежит смельчакам.
Присутствующие настроены скептически. Люси первой проявляет инициативу – начинает хлопать в ладоши. Издатель благодарно кивает ей головой. Вскоре к ней присоединяются другие, и, наконец, весь зал разражается аплодисментами.
– Теперь, – говорит издатель, утирая потный лоб, – я вас оставляю, дамы и господа журналисты: можете воспользоваться ноутбуками, которые я вам предоставляю. На каждом установлена программа «Виртуальный Габриель Уэллс». У вас есть возможность всем вместе взять интервью у моего любимого автора.
Люси догоняет издателя.
– Могу ли я побеседовать с глазу на глаз с ОАДВ, Органическим Александром де Виламбрезом, или существует его замена – ВАДВ, Виртуальный Александр де Виламбрез?
– Вы журналистка?
Она достает удостоверение.
– Полиция, что почти то же самое. Те и другие задают вопросы.
Он слегка пятится назад, продолжая улыбаться.
– Что вы от меня хотите?
– Вы подозреваетесь в убийстве Габриеля Уэллса.
Теперь улыбается она, довольная, что взяла над ним верх.
– Пройдемте ко мне в кабинет, там можно спокойно поговорить. Инспектор?..
– Филипини, капитан Люси Филипини.
Он ведет ее по лабиринту узких обшарпанных коридоров. Зато его современный кабинет поражает роскошью, абстрактной живописью на стенах и высоченными стопками книг, не обваливающимися только чудом. Над письменным столом висит портрет мужчины в костюме с надписью: «Шилдерик де Виламбрез, 1909 г., основатель».
– Что вас заставляет считать это убийством?
– Вскрытие показало, что он был умерщвлен при помощи редкого яда, который трудно раздобыть, наверняка дорогого. Именно к такому яду прибег бы человек, считающий себя светочем прогресса.
– Кто бы это мог быть?
– Например, вы.
– Это шутка? Да я создал Габриеля! Не будь меня, вы бы о нем никогда не услышали. Когда я его встретил, он был безработным и никому не известным, я навязал его своим директорам книжных серий, считавшим его чокнутым…
– Кому выгодно это преступление? Допустим, он – ваша креатура, но он становился вам все менее подконтролен. Я слышала, что он упрекал вас в нежелании продвигать его за границей и грозился перебежать к вашим конкурентам. Вы могли его потерять, зато в случае его смерти, заменив его программой искусственного интеллекта, вы уже ничего не тратите на авторские отчисления и полностью контролируете его творчество. Теперь вы переиздаете все его книги, «Мы, мертвецы» стали бестселлером. Вы в выигрыше по всем статьям: вы владеете всем, что он создал в прошлом, а также всем, что в будущем создаст его искусственный интеллект.
Александр де Виламбрез включает компьютер и притворяется, что изучает какую-то веб-страницу. Люси опасается, что он ввел в поисковую систему ее фамилию, но непохоже, чтобы он узнал о ней что-то новое. Вид у него разочарованный и огорченный, настороженности не заметно.
– Габриель был моим другом. Я не перестал бы считать его другом, даже если бы он перешел к другому издателю. Наша связь выходила за пределы отношений между автором и издателем. Я потому и запустил программу «Виртуальный Габриель Уэллс», что не знаю другого писателя, от которого можно было бы ждать таких оригинальных историй.
– Как вы считаете, он одобрил бы этот ваш шаг?
– Ничуть не сомневаюсь.
– Это вы его убили?
– Нет! Конечно, нет!
Она пристально смотрит на него.
– Тогда кто, по-вашему?
– Ему многие завидовали. На вашем месте я исходил бы из принципа «бритвы Оккама». Вместо того чтобы спрашивать меня, кому выгодно его убийство, надо бы пойти простейшим путем: допросить того, кто грозил его убить…
– Кого вы имеете в виду?
– Большинство писателей друг друга ненавидят, но нет худшей ненависти, чем та, которую испытывают писатели, чьи книги не расходятся, к тем, чьи творения разлетаются, как горячие пирожки. Муази тоже грешит сочинительством. Все критики ползают у его ног, он ведет литературные рубрики в крупных газетах и на телевидении, заседает в комитетах по присуждению литературных премий, пользуется уважением в литературной среде, однако его романы продаются из рук вон плохо. Он пишет скучно, вычурно, бесконечными фразами, его лексика так изысканна, что без словаря ничего не поймешь. Интрига всегда одна и та же: детство поколачиваемого ребенка (его папаша, которого мне повезло знать, приятнейший человек, в гробу небось переворачивается, зная, что сынок строит себе карьеру на лжи, пятнающей его память), парижские оргии в обществе политиков, журналистов и прикормленных писак.
