Совместная поездка по уезду сдружила Тодорского и Демьяна Бедного. Теплые товарищеские отношения между ними сохранялись многие годы. Впоследствии Александр не раз бывал в кремлевской квартире поэта, переписывался с ним. Во время одного из приездов Тодорского в Москву Бедный обрадовал гостя возможностью приема его Лениным. «Демьян хотел организовать этот прием, – вспоминал Тодорский. – Мне очень хотелось увидеть такого доброго и внимательного ко мне человека, но я не считал себя вправе только по этим эмоциональным побуждениям тревожить вождя партии и Советского государства и отнимать у него драгоценное время»[98]. В другой приезд, уже через несколько лет, Бедный с жаром показывал Тодорскому уникальные книги своей замечательной библиотеки. Тогда же он подарил другу отдельное издание поэмы «Кострома» со следующей надписью: «Весьегонскому Цинциннату[99], кавалеру всех советских степеней, миляге Тодорскому, с нежной любовью Демьян Бедный»[100].
А тогда, в памятные для обоих майские дни 1919 года, поэт настойчиво звал Тодорского поехать с ним на агитационно-пропагандистскую работу в Москву, в редакционно-издательский отдел Политуправления при Реввоенсовете республики. Однако у Александра были другие планы: он твердо решил идти в действующую Красную Армию, где пригодился бы его опыт бывшего строевого офицера.
На прощанье Тодорский познакомил Бедного с пьесой «Там и тут» и книгой «Черные страницы весьегонской истории». Прочитав их, Демьян долго в задумчивости потирал ладонью свой крупный подбородок, а потом улыбнулся:
– Да, жалко мне терять такого литератора: многое могли бы мы с вами сделать в Москве. Но вы правы – на фронте вы сейчас принесете пользы во много раз больше. Желаю вам удачи!
Тодорский давно рвался в действующую армию. Еще в августе 1918 года на экстренном собрании Весьегонской партийной организации, созванном для откомандирования в распоряжение губвоенкома нескольких коммунистов – в прошлом боевых командиров, он настаивал на отправке его на фронт. Однако мнение коммунистов было единодушным: «Тодорский необходим в уезде. Отпустить его в армию можно будет только в том случае, если нужда в командирах станет исключительно острой»[101].
Такой момент наступил год спустя, когда над страной нависла смертельная опасность. Ставленник Антанты генерал Деникин занял Царицын, Воронеж, Курск, Орел, рвался к Москве. Для укрепления фронта партия направила в войска, сражавшиеся против деникинцев, тысячи коммунистов. Одним из них был Александр Тодорский. 10 августа 1919 года в газете «Красный Весьегонск» появилась его последняя статья. Она кончалась так: «Уезжая на Южный фронт для службы в действующей Рабоче-Крестьянской Красной Армии, шлю привет всем товарищам по партии и трудящимся Весьегонского края!
Больше бдительности, работы и спокойствия!
Победа близко, товарищи!
Да здравствует коммунизм!
Да здравствует власть Советов!»
В знойные августовские дни 1919 года прибыл Тодорский в штаб 10-й армии, входившей в Особую группу войск Южного фронта. Здесь он получил назначение в 39-ю стрелковую дивизию на должность командира бригады. В штабе дивизии Тодорский встретился с В. Д. Соколовским, который имел направление на учебу в Академию Генерального штаба, но задержался с отъездом, ожидая себе смену. Впоследствии Маршал Советского Союза Соколовский так описывал свою первую встречу с Тодорским: «По безукоризненной военной выправке и офицерскому обмундированию, ладно подогнанному по фигуре, сразу было видно, что он из строевых офицеров. В дивизии переменили назначение, и он принял от меня должность помощника начальника штаба по оперативной части. В тот же день мы простились с ним, и я уехал в Москву»[102].
В это время на полях сражений, развернувшихся на Южном фронте, решалась судьба молодой Республики Советов. Никогда еще белогвардейские войска не проникали так глубоко в центр России. Коммунистическая партия призвала трудящихся к мобилизации всех сил для отражения вражеского нашествия. На фронт направлялись эшелоны с пополнением. Улучшалось снабжение красноармейских частей вооружением и боеприпасами. В армиях, сражавшихся против деникинцев, было сосредоточено около 40 процентов всех коммунистов и более 55 процентов политработников действующей Красной Армии. Рабочая прослойка в войсках Южного фронта составляла 15-17 процентов, а коммунистов было 13 процентов[103]. Рост пролетарской, партийной прослойки в войсках намного повысил их боеспособность.
По указанию ЦК РКП (б) Реввоенсовет республики 27 сентября вынес постановление о разделении Южного фронта на два самостоятельных фронта – Южный и Юго-Восточный. 10-я армия, в рядах которой сражался Тодорский, вошла в состав Юго-Восточного фронта.
