И стоял на Ловозере остров Салма. А знаменит был тот остров тем, что поселился на нём саамский богатырь — Ляйне. Кто Ляйне не знал? Все знали, и свои, и чужие.
Сила у Ляйне была медвежья, хитрость лисья, бегал он быстрее оленя, а прыгал лучше белки.
Жил Ляйне на острове с женой, прекрасной Воавр, и с сыном, маленьким Пяйвием.
Пяйвий — по-саамски значит «солнышко». Его так назвали в честь того юноши, который первым поверил в солнце и принёс его вежникам.
Жил ещё на острове родной брат богатыря Ляйне — Арипий, с женой и сыновьями. И другие люди жили, много. Собрались однажды братья, Ляйне и Арипий, на рыбалку.
И маленький Пяйвий-солнышко просится:
— Возьмите меня с собой.
А Ляйне говорит сыну:
— Мал ты ещё для настоящей рыбалки. Подрасти, тогда и возьмём. А пока останься дома, матери помоги, будь за мужчину в доме.
Сказал — и уехали они с Арипием.
Ничего не поделаешь, слово отца — закон. Остался Пяйвий.
Уехали старшие, а на прощанье сказали, что проведают старых своих родителей на другом берегу Ловозера.
Только братья за порог — злая чудь подступила к острову.
А было так: вышла Воавр, жена Ляйне, посмотреть, что за шум на берегу, не братья ли вернулись с озера. Видит — злая чудь[1] бежит, копьями колет, мечами рубит. И впереди самый страшный чудин — Чудэ-Чуэрвь. Закричала Воавр страшным голосом, испугалась. Видит она — не убежать ей никуда, не спрятаться. Схватили её враги, связали прекрасную Воавр.
А жена Арипия в это время бельё полоскала на берегу. Услыхала она крик, обернулась, увидела страшную чудь и Чудэ-Чуэрвя — и бросилась недолго думая в озеро. Бросилась и поплыла. Долго плыла, сколько сил хватило. Доплыла до Тавь-острова, что стоит от берега вдали, на глубокой воде. Тем и спаслась.
А Воавр, жена Ляйне, попала в плен.
А Пяйвий в кустах успел спрятаться. Всё он видел, всё он слышал, всё запомнил: и как злая чудь вежников перебила, и как Воавр в плен взяли, и в какую сторону увели.
Долго ли, коротко — Ляйне с Арипием рыбы наловили, лодки загрузили, поехали старых своих родителей проведать. Обрадовались старик со старухой: сыновья приехали! Стол накрыли: свежее оленье мясо поставили, свежую рыбу сварили. Так рады, так рады…
Сидят старики с сыновьями за столом, не насмотрятся друг на друга, не нарадуются. Вдруг слышат — крик на берегу. Выбежали, а навстречу им жена Арипия идёт, шатается, плачет.
Потом рассказала: напала на остров Салма злая чудь. Кто был на острове, тот погиб. Кто не был на острове — тем и спасся. А она, жена Арипия, бельё на берегу полоскала, страшную чудь увидала — в воду бросилась и плыла, сколько могла. До острова доплыла, отлежалась, отдышалась — снова в воду бросилась, до другого берега доплыла. Едва не утонула, но весть принесла.
— Что ж, — говорят братья, — раз такое дело, рассиживать некогда. — Попрощались со стариками, бросились в свои лодки. Гребут вёслами что есть сил, на Салму торопятся, скорей, скорей, скорей…
Однако не успели. Ушла злая чудь и увела с собой Воавр, жену Ляйне. Ходят братья по своему острову, горюют: всюду люди лежат, побитые злой чудью, вежи сломаны, ветер плачет…
Ой, беда!
Вышел к отцу Пяйвий. Обрадовался Ляйне: сын живой. Спрашивает:
— Куда увела чудь мою жену, а твою мать, прекрасную Воавр?
— Туда, — показал рукой Пяйвий.
— Ладно, — сказал богатырь Ляйне. — Кто долго плачет, тот силу теряет. Не будем слёзы лить, пойдём злую чудь догонять. Скоро зима, чудь далеко не уйдёт, зима её остановит. Пойду следом я, найду Чудэ-Чуэрвя и убью его. И жену свою Воавр освобожу.
— Ладно, — сказал Арипий. — Иди, брат. Если выследишь чудь до снега, дай мне знать, я тебе на помощь приду. А не выследишь до снега — подожди до весны. Весной я тебя разыщу, и вместе врага осилим. Одному тебе с чудью не справиться, а по белому снегу чудь тебя самого выследит и убьёт. Будь осторожен, брат мой Ляйне, не давай сердцу своему воли, пусть всё голова решает.
— Ладно, — сказал Ляйне, — так и будет.
Настрелял Ляйне из лука много гагар. Нарубил Ляйне ворох кустов и вырезал целую охапку крепких стрел. И сделал он тем стрелам наконечники из гагарьих клювов. Такая стрела, пущенная богатырской рукой, насквозь врага пробивает.
Взял Ляйне четырёх оленей: на одного навьючил гагарьи стрелы, на другого — мясо, на третьего — рыбу. На четвёртого сам сел. Попрощался с Арипием, братом своим. Попрощался с сыном, Пяйвием. Говорит Пяйвий:
— Возьми меня, отец, с собой. Помогу я тебе выследить злую чудь. И за оленями присмотрю.
— Нет, — говорит Ляйне. — Тебе ещё расти надо. На твой век врагов хватит. Оставайся с Арипием, помоги новые вежи строить, рыбу ловить. Сделает тебе Арипий лук, учись стрелять. Скоро тебе это пригодится.
И уехал Ляйне. Долго бежали по тундре олени.
Чудь хитро уходила и следы заметала. Искал-искал Ляйне, вот уж и осень кончилась, и снег кружит.
Построил Ляйне вежу, стал в веже жить, зиму пережидать. А сам в разные стороны на оленях ездит, злую чудь разыскивает. Не могла чудь уйти далеко, где-то близко зимует…
