— Да, Рухсара, я согласен с вами: Субханвердизаде — подлец! Но он подлец не только потому, что так считаем мы с вами… Дело в том, что… — Хосров осекся, спохватившись, что не может, не имеет права открыть Рухсаре, как бы ему ни хотелось, все, что ему известно о Субханвердизаде, о подозрениях Гиясэддинова, о том, чем сейчас занят их отдел. Он сказал тихо: — Извините, Рухсара, давайте не будем говорить об этом человеке, хотя слово «человек» и не очень подходит к нему!
— Он хотел опозорить меня! — со слезами в голосе воскликнула Рухсара. — Я не могу этого забыть!..
Хосров сказал:
— Он хотел опозорить вас, а опозорил сам себя, Рухсара! Сам себя высек!
— Из-за него я отрезала свои косы! — Девушка всхлипнула. — Он — чудовище!..
— Ничего! — спокойно и ласково отозвался Хосров. — Вам идет короткая стрижка. Честное слово! А косы ваши рано или поздно опять отрастут… Да успокойтесь вы, Рухсара!
Девушка выдавила из себя глухо:
— Из-за этого человека я хотела лишить себя жизни… Думала: оболью себя керосином и… — Она не договорила. Опять они долго молчали. Хосров глубоко вздохнул:
— Знаю, Рухсара. Вы даже и керосин приготовили, поставили бутылку на окно… А я ее стащил у вас…
— Вы?! — Рухсара, изумленная, снова остановилась на дороге. — Так это сделали вы, Хосров?
— Да, я, — простодушно признался молодой человек. Затем начал торопливо объяснять: — Понимаете, в чем дело, Рухсара… После того, как вы ушли от следователя Алияра, я вошел к нему в кабинет и чуть не придушил этого сукиного сына. При вас я сдерживался, не мог вмешаться… Все-таки я был на службе… Поймите: Алияр — следователь прокуратуры, я тоже — сотрудник милиции. Мы оба, так сказать, — официальные лица, находились при исполнении своих служебных обязанностей. Вы же были лицом посторонним, как у нас говорят… Словом, при вас, Рухсара, я не мог ничего сказать этому типу. Но, когда вы ушли, я выложил ему все, что думал о нем. Он испугался, что я ударю его, — удрал из кабинета, побежал жаловаться Субханвердизаде. Я же пошел в ГПУ к Балахану, который тогда замещал Гиясэддинова. В это время они уже оформляли меня к себе на работу, мои бумаги со дня на день должны были прибыть из Баку. Ну, пришел к Балахану, рассказал ему все, чему был свидетелем в кабинете Алияра, высказал свои соображения по этому делу, объяснил ему, в каком вы были состоянии… А Балахан мне так сказал: «Слушай, Хосров, ты уже почти наш сотрудник! Вот тебе мое первое задание: сегодня и завтра не спускай глаз с девушки, установи за ней, за ее домом наружное наблюдение. Дело серьезное!.. Если, как ты утверждаешь, в этом деле замешаны бесчестные люди, они могут не остановиться ни перед чем… Словом, ты мне отвечаешь за девушку головой. Я позвоню в милицию Хангельдиеву, скажу, что ты занят у меня. Иди!» Короче говоря, Рухсара, бутылку с керосином забрал с подоконника я… Так, на всякий случай… — Хосров говорил сбивчиво, он был немного смущен. — Извините меня, Рухсара, но мне было дано задание… В армии я служил на границе, там у нас так: командир приказал- умри, но сделай… Кроме того, Рухсара, я и сам очень боялся за вас… В те дни вы ходили такая удрученная… Глядя на вас, мне плакать хотелось… На второй вечер у вашего дома дежурил сам Балахан. Наутро он вызвал меня и распорядился: «Наружное наблюдение снимаем!» Но я сам, по своей воле, опять весь вечер и всю ночь дежурил у вашего дома. Не сердитесь, пожалуйста, за это. Иначе я не мог, Рухсара… Так мне было спокойнее. Все равно я не уснул бы у себя дома… В те же дни стали известны подробности вашего дела. Оказывается, Кеса подсматривал в тот момент, когда вы были у Субханвердизаде и ставили ему банки. Кеса видел, как вы съездили Гашему по физиономии, когда он попытался пустить в ход руки. Кеса проболтался об этом Тель-Аскеру, а Тель-Аскер — всему свету. Теперь об этом знают многие. И за это люди нашего городка уважают вас еще больше, Рухсара! Люди признательны вам не только за то, что вы лечите их и их детей, но также и за то, что вы проявили стойкость, не побоялись дать отпор высокопоставленному мерзавцу. Вы же сами знаете, Рухсара, как больные люди добиваются попасть на прием именно к вам!.. Вот вам и ответ на ваши неоправданные слова о том, что многие от вас отвернулись!.. Чепуха!.. Это ваша мнительность!.. От вас отвернулись только те — и их единицы, — от кого отвернулись вы сами! Это — Гашем Субханвердизаде и его прихлебатели: Гюлейша, Али-Иса, Алияр… Кто еще?.. Вот и все ваши недоброжелатели, Рухсара, раз, два — и обчелся! — Хосров весело засмеялся. Весь город, Рухсара, любит вас!.. Неужели вы не замечаете, с каким уважением люди на улице смотрят на вас, как почтительно здороваются с вами?..
Рухсара шла рядом с Хосровом и чувствовала, как теплые слезы тихо бегут по ее щекам. Но это были приятные, радостные слезы.
Может быть даже, в эту минуту она почувствовала себя счастливой. Немудрено!.. После стольких безрадостных дней…
Она нужна людям!.. Оказывается, люди все видят, все знают!.. Люди понимают ее, любят и ценят!.. Она не зря живет!..
