— Была, конечно… — Он уже хотел было рассказать Рухсаре, как мечтал с детства стать «капитаном белого парохода», грезил о море, полюбившемся ему по книжкам, однако передумал, не стал говорить об этом, вспомнив, что молодой человек, в сопровождении которого приехала в городок мать Рухсары Нанагыз и которому он на другой день помог уехать на попутной телеге, груженной бочками из-под масла, был моряк, о чем свидетельствовали его капитанская фуражка и морской китель с нашивками на рукавах. Сказал: — У каждого из нас, ребят, была какая-нибудь своя сокровенная мечта… Но не у каждого она осуществилась. Моя — тоже. Впрочем, сейчас я не жалею об этом, Рухсара.
Рухсара повернула лицо к своему спутнику:
— Но мне кажется, вы нашли свое место в жизни, Хосров?
— Пока — да.
— Почему пока? А что должно быть потом?
— Моя жизнь может измениться.
— Как, например?
— Я хочу учиться, Рухсара.
— Значит, думаете расстаться со своей настоящей работой? Извините, что я спрашиваю вас об этом, Хосров… Но у нас такой разговор…
— Ничего, ничего, Рухсара. Спрашивайте все, что вы хотите. Нет, у меня нет мысли уйти из органов Чека.
— Но вы сами только что сказали, что мечтаете об учебе. Хосров широко улыбнулся:
— Да, мечтаю. Я мечтаю учиться и расти как чекист. Товарищ Гиясэддинов рассказывал мне, что есть особые школы, где учатся чекисты. Сейчас здесь, в нашем районе, мы имеем возможность бороться с врагами советской власти кулаками, бандитами, иностранными агентами — своими силами, своими средствами, так сказать. Но наши недруги за границей — империалисты- будут менять тактику. Они начнут засылать к нам хитрых, умных, обученных агентов. Чтобы с ними успешно бороться, надо иметь специальную подготовку, надо много знать. Поэтому я и хочу со временем поехать в Москву в спецшколу для чекистов.
Некоторое время они шли молча. Затем Рухсара сказала:
— Я поняла вас, Хосров. Вы правы: учиться надо всю жизнь. У меня тоже есть такая мечта. Ведь я — только фельдшерица. Я приношу пользу больным, но знания мои, как и ваши, ограниченны. Мало поставить диагноз больному, что уже само по себе не всегда просто, — его надо вылечить. Есть болезни, которые я, если даже и распознаю, лечить все равно не смогу.
— Я вам не верю, Рухсара! — полушутя-полусерьезно заметил Хосров.
— Даю вам честное слово, это так, Хосров. Есть очень сложные заболевания. И даже не всякий профессор возьмется лечить их. Как правило, у каждого профессора есть своя область, свой конек. Один лечит эндокринные железы, другой — сердце, третий — желудок, четвертый — почки и так далее.
— А кем хотели бы стать вы, Рухсара? — поинтересовался Хосров. — Что вас привлекает в медицине?
— Моя мечта — хирургия. Ее возможности в исцелении людей велики.
— А не страшно вам, Рухсара? Хирургу приходится видеть много крови… По-моему, хирургом должен быть мужчина. К тому же у мужчины тверже рука.
Рухсара возразила:
— Вы ошибаетесь, Хосров. В профессии хирурга, впрочем как и врача любой другой специальности, главное — чуткое сердце, любовь к человеку. Ну, конечно, и знания. Твердость руки — дело наживное.
— Значит, будете хирургом, Рухсара?
— Непременно.
— А когда?
Девушка задумалась. Вздохнула:
— Когда — не знаю. Думаю, года через два-три можно поступать в институт. К этому времени, надеюсь, у меня будет достаточно практики и опыта моей теперешней работы. Она, как вы понимаете, весьма разнообразная. Сейчас ко мне на прием приходят и дети, и взрослые… Болезни у них самые различные. Иногда бывает очень трудно… Но работать здесь в больнице интересно.
Хосров, чуть замедлив шаги, посмотрел долгим взглядом на профиль девушки.
— Значит, все-таки уедете от нас?
Она вскинула на него глаза, улыбнулась:
— Не скоро, Хосров. Но ведь вы тоже уедете учиться в Москву.
— Так я же вернусь. К тому же еще неизвестно — поеду я или нет? Все зависит от товарища Гиясэддинова: если пошлет — поеду. А вернусь в родные места обязательно.
— Я тоже вернусь.
— Сюда, к нам?
— Возможно. Приеду — буду работать в местной больнице хирургом.
Дорога сделала очередную петлю и, когда кончился поворот, пошла под уклон.
— Вот и Умудлу! — сказал Хосров. — Считайте, Рухсара, мы проделали десять километров, то есть треть пути. — Он поднес к лицу руку с часами.
— Сколько мы уже идем? — полюбопытствовала девушка.
— Сейчас — половина второго. Мы вышли из города около одиннадцати. Вот считайте…
— Значит, мы в пути два с половиной часа, — подытожила Рухсара. — Время бежит незаметно.
— Так всегда, пока путник не устал, — объяснил молодой человек. — А когда устанет, время ползет, как черепаха.
— Нам нельзя уставать! Нас ждут…
— Идем неплохо, — заметил Хосров. — Как бойцы в походе!.. К нашему счастью, Рухсара, деревня Чанахчи находится примерно на той же высоте, что и наш городок. Труднее всего идти в гору. Здесь, в Умудлу, дорога кончается. Дальше пойдет тропа. Однако тропа неплохая, как говорят у нас в горах — битая, то есть исхоженная. Она не хуже, чем дорога. По тропе, по-моему, даже мягче идти.
