— Да, вы правы, Хосров, Баку — прекрасный город, в нем удобно и интересно жить, намного удобней, чем в районном городке. И все-таки согласитесь, Хосров, в нашем райцентре гораздо удобней жить и пребывать, чем, скажем, в деревне Чанахчи, куда мы с вами идем сейчас. Но мы все-таки туда идем!..
— Э-э, Рухсара, это разные вещи! — перебил девушку Хосров. — В Чанахчи страдает человек, женщина в положении… Вы идете помочь ей. Речь идет о человеческих жизнях. Да и пробудем мы в Чанахчи всего лишь несколько часов. Тут — часы, а там — годы… Может, целая жизнь!
— Суть одна! — с убежденностью сказала девушка. — Или жизнь складывается не из часов? В Чанахчи страдает женщина — мы идем помочь ей. А в нашем райцентре, вообще в нашем районе — десятки, сотни людей нуждаются в помощи врачей. Кто же должен прийти к ним? Кто-то ведь должен!.. И откуда? Помолчав, Рухсара добавила: — Конечно, Хосров, я могла бы остаться в Баку. Может быть, даже должна была остаться: у меня, вы знаете, мать без руки, сестры и брат несовершеннолетние. Следовало пойти в Наркомздрав, уверена — вошли бы в положение. Словом, я могла бы и не приехать в ваш городок, теперь он и мой… Я могла бы не приехать, я, Рухсара Алиева, но ведь кто-то все равно приехал бы! И еще приедут! Не сегодня — так завтра! Должны приехать! Понимаете, Хосров?.. — Не дожидаясь ответа, она продолжала: — Дело не только во мне, не только в моей совести, не в том, как я понимаю свой гражданский долг!.. Дело во многих нас, молодых медицинских работниках, дело в том, что отдаленным районам нашей родины требуются специалисты. Они нужны людям! Дело в требованиях жизни, Хосров! Если не я — приехала бы другая или другой. Не знаю, Хосров, ответила ли я вам на ваш вопрос?
— Как вы хорошо сказали! — вырвалось у молодого человека. — Я все понял, Рухсара! Понял также и то, что иначе вы не могли поступить… И я вот еще о чем подумал: ведь вы могли получить назначение в какой-нибудь другой район Азербайджана… Ведь могло так случиться?
— Да, конечно, — ответила Рухсара. — В какой-то мере распределение- это лотерея. Я случайно сказала в отделе кадров, что родители мои родом из Карабаха. Возможно, это как-то повлияло на мое назначение в ваш городок. Но ведь Карабах большой, меня могли направить и в Агдам, и в Кубатлы.
Хосров долго молчал, затем проговорил, словно в ответ на какие-то свои мысли:
— Выходит, Рухсара, мы могли бы и не идти сейчас с вами вместе — по этой дороге, под этой луной?
— Могли бы и не идти, Хосров.
— Даже могли бы и не быть знакомы?.. И я не знал бы, что есть где-то вы?..
— Да, а я не знала бы ничего про вас, Хосров, — просто ответила девушка.
— И мы никогда бы не встретились с вами?.. Никогда-никогда?
Продолжая идти, Рухсара обернулась к своему спутнику. На мгновение их взгляды встретились. Ей показалось, что Хосров чем-то огорчен. Она улыбнулась, сказала:
— Хосров, вы странный человек… И мне очень приятно с вами разговаривать. Мне кажется, я понимаю вас… Вы только что спросили меня: «И мы никогда бы не встретились с вами?» Наверное, вы думаете так: не встретиться, не узнать человека — это как бы разлучиться заранее, еще до встречи, в этом есть что-то несвершенное, есть что-то от бессилия человека перед стихийной природой встреч, есть что-то от небытия вообще… Да?.. Скажите, Хосров, я угадала вашу мысль? Помедлив, он ответил:
— Нет, Рухсара, не угадали. Я подумал гораздо проще и конкретнее. Я хорошо знаю: есть тысячи, сотни тысяч интересных людей, своеобразных девушек, которые живут в других городах, даже в других странах. Пусть они будут сто раз счастливы, но, признаюсь вам, Рухсара, я не думаю о них. А о вас думаю. Вас я знаю, вас я видел, иногда встречаю вас на улице. И мне сейчас хорошо… Ни с кем мне еще не было так интересно, ни с кем я еще так не разговаривал, как с вами сегодня. Но всего этого могло не быть, если бы вы не приехали к нам! И от этой мысли мне стало немного грустно… Только и всего.
— Это почти то же самое, что сказала и я, — заметила Рухсара, немного смутившись…
— Да, почти…
Хосров согласился, но это «почти» прозвучало как возражение.
Непосредственность молодого человека, его прямота и простота странно волновали Рухсару. И это ей не было неприятно. Но смущение помимо ее воли нарастало. Желая побороть его, она заговорила о другом:
— Скажите мне, пожалуйста, Хосров, кем вы мечтали стать, когда были маленький, когда учились в школе? Была у вас какая-нибудь святая, заветная мечта?
Хосров задумался, потом ответил:
