Значит, жизнь все-таки прекрасна! Снова прекрасна!..
Да, в эту минуту Рухсара была по-настоящему счастлива.
Говорят, беседа коротает дорогу.
Вскоре молодые люди добрались до родника, что находился в семи километрах от города. Хосров предложил Рухсаре немного передохнуть здесь. Девушка отказалась, заявив, что еще не устала и что им надо торопиться. Они напились вкусной, совсем не холодной воды и снова двинулись в путь.
Скованность у обоих прошла. Откровенный разговор неожиданно сблизил их. Рухсаре стало даже казаться, что она знает этого доброго, немного сурового и в то же время пылкого молодого человека давно — почти всю жизнь.
Дорога пошла слегка в гору, затем опять начался спуск. Шум Акеры сделался еще глуше, потом совсем пропал. Дорога все больше и больше забирала влево, и наконец они вступили в довольно просторную долину одного из притоков Акеры.
Дорога, идущая по косогору, начала петлять. Слева был откос, поросший можжевельником, справа — склон крутой скалистой горы, тоже в можжевеловых зарослях. Речка тускло поблескивала в лунном свете далеко внизу, слева, то приближаясь, то удаляясь от них; порой, когда дорога делала особенно большую петлю, она совсем исчезала с их глаз. Шум ее был едва уловим.
Молодые люди шли довольно быстро. Иногда, когда дорога спускалась под уклон, они настолько ускоряли шаги, что Сакил даже начинал трусить за ними рысцой.
— По-моему, стало теплее, — заметила Рухсара. — Вам не кажется, Хосров?
Он объяснил:
— В долине Акеры, с которой мы расстались, всегда гуляет ветер, там дует, как в печной трубе. А здесь горы защищают нас от ветра.
Рухсара поймала себя на мысли, что ей приятно и спокойно идти рядом с Хосровом. Она украдкой поглядывала на него… Ладный, сильный!.. Мужественный, красивый профиль! И в то же время было в его лице что-то мягкое, девичье…
«Что со мной происходит? — подумала девушка. — А как же Ризван, моя любовь к нему?..»
За все время пути она только сейчас впервые подумала о нем.
Мысли Рухсары вернулись к прошлому. Она начала думать о Ризване. Вспомнился его приезд в городок…
«Как нехорошо он разговаривал со мной тогда!.. „Вы — неверная!.. Очевидно, вы из тех, кто кидается из объятий в объятия!..“ Эх, Ризван, Ризван!.. Ты ничего не понял, ничего не хотел понимать… Эгоист!»
И сама же попыталась оправдать Ризвана:
«Да, но ведь, говорят, ревность слепа. А кто ревнует — тот любит. Чем сильнее любовь, тем сильнее ревность… Разве не так?.. Если так, его следует простить…»
Нет, она не может, не хочет простить его!.. Возможно, вчера она и прощала его, оправдывала в своих мыслях. Но сегодня — нет!
«Любовь не может быть без ревности, это верно… Но любовь не может быть и без веры любимому человеку, без веры в него! Ревность не должна переходить границы разумного!.. Говорят, любовь бывает жестокой… Но ведь есть же предел всякой жестокости… И есть разум!.. Разве не он, этот разум, в конце концов должен руководить поступками мужчины?.. Как Ризван мог написать мне то письмо?.. Бессердечный!.. „Хочу обвинить вас, Сачлы-ханум, в лживости и неверности!.. И я не могу найти для вас никаких оправданий!“ Бездушный эгоист!.. Он не понял меня!.. Вот Хосров все понимает. Хосров — настоящий мужчина!» Последняя мысль была неожиданная и поразила ее саму.
Невольное сравнение оказалось не в пользу Ризвана.
«А теперь он начал встречаться с Тамарой… Но ведь он же знает, что Тамара — моя подруга… Разве это порядочно, благородно?..»
Однако в настоящий момент, вопреки обыкновению, мысль о том, что Ризван ухаживает за Тамарой, нисколько не взволновала Рухсару, не вызвала приступа душевной боли. Больше того — не породила даже грусти. Сейчас ей все это было как-то безразлично. И она сама отметила это. Отметила и удивилась…
«Нет, что же все-таки произошло во мне?.. Неужели я разлюбила Ризвана?.. Так вдруг?.. Но разве так бывает?.. Или, может, я легкомысленная?..»
Голос Хосрова вывел девушку из задумчивости. Рухсара без сожаления рассталась со своими мыслями и с большим вниманием начала слушать молодого человека.
— Вот вы — горожанка, Рухсара, — говорил Хосров, — приехали к нам из большого красивого города, жизнь в котором представляется моим землякам райской. Действительно, Баку — прекрасный город. Я был в нем несколько часов, когда ехал служить на Дальний Восток, а на обратном пути задержался там на целый день. Честное слово, Рухсара, я влюбился в Баку! Море!.. Парки!.. Красивые улицы!.. Красиво одетые люди!.. Магазины!.. Театры!.. Жизнь кипит!.. И я немного удивлен: почему вы уехали из Баку, от родного дома, от друзей? Как можно было добровольно променять Баку на наш маленький районный городок, где и свет-то не всегда горит по вечерам, где показ кино — событие, где нет и тысячной доли тех удобств, которые есть в столичном городе? Или после училища вам не удалось остаться дома? Словом, объясните мне, Рухсара, почему вы приехали к нам? Как это случилось?
Рухсара ответила не сразу. Несколько минут собиралась с мыслями. Хосров терпеливо ждал, примолкнув. Наконец она сказала:
