Плеснул еще, выпил. Подсел к столу, уперся сжатыми кулаками в скулы. Задумался…
Немного погодя он поднялся, подошел к телефону, соединился с Дагбашевым, лаконично сказал:
— Дагбек, приходи. Жду тебя!
— Сейчас… — только и ответил Дагбашев и положил трубку.
Спустя минут десять хлопнула дверь веранды. Субханверди-заде даже не поднялся из-за стола. В комнату тихо вошел Дагбашев, бледный, осунувшийся. Гашем повернул к нему голову:
— Что с тобой, храбрец? Ты что раскис? Вид у тебя неважнецкий!.. Или кутнул вчера?
Дагбашев продолжал стоять у порога. Промямлил:
— Болен я, Гашем. Не до кутежей мне…
— К врачу обращался?
— Был у старика.
— Это у Везирзаде, что ли?
— У него.
— Из бывших беков! Толковый врач. Ну и что он говорит?
— Предполагает у меня душевное заболевание…
Субханвердизаде захохотал:
— Ах ты, симулянт!.. Корчишь из себя сумасшедшего?.. Думаешь, поможет? Проходи, садись!
Дагбашев опустился на табурет у стола напротив хозяина. Вид у него и в самом деле был болезненный.
Субханвердизаде, протянув руку, коснулся тыльной стороной пальцев его лба.
— Лихорадит тебя — это верно. Однако причина твоей хвори мне известна, Дагбек… Про нашу победу ты, конечно, уже слышал?.. Я имею в виду победу нашего славного коммунистического отряда, руководимого бесстрашным Алешей Гиясэддиновым, над бандой Зюльмата на Красных скалах… Или ты еще не знаешь об этом?
Голова Дагбашева бессильно упала на грудь.
— Знаю, Гашем, — выдавил он из себя едва слышно.
— С чем тебя и поздравляю! — насмешливо сказал Субханвердизаде. — А ты поздравь меня, Дагбек! Это ли не радость?.. Это ли не долгожданный праздник для нас? Наконец-то мы уничтожили этих врагов народа, этих паразитов!.. Может, на радостях пожмем друг другу руки, а? Или выпьем ло стаканчику? Давай, Дагбек, хватим, а?.. Ты уже прикладывался сегодня?.. Сознавайся, Дагбек!..
Дагбашев молчал.
— Я вижу, ты грустишь? — продолжал язвить Субханвердизаде. — Скорбишь?.. Уж не оплакиваешь ли ты бандитов, многоуважаемый товарищ прокурор? Ну, соблаговолите сказать хоть что-нибудь!.. Так, значит, вы в трауре?
Дагбашев поднял на него страдальческий взор:
— Какой там траур?.. Они же враги, Гашем… Наши враги…
Глаза Субханвердизаде сделались холодными и жестокими.
Под его взглядом Дагбашев втянул голову в плечи, съежился.
— Это ты верно сказал, Дагбек, — процедил сквозь зубы Субханвердизаде. — Они — наши враги!.. И Зюльмат теперь — наш наипервейший враг!.. Твой и мой!.. Ты понимаешь это, Дагбек? — Он продолжал сверлить оробевшего Дагбашева злым взглядом.
— Понимаю, Гашем… — сдавленно произнес прокурор.
— Этого мало, Дагбек, что понимаешь! Как говорится: от слов «халва-халва» во рту сладко не станет. Надо действовать, Дагбек! Действовать! Действовать!.. Или мы подохнем!.. Может, ты согласен подыхать?! Ну, отвечай, согласен?
Дагбек простонал:
— Перестань, Гашем!..
— Тогда надо действовать! Иначе Зюльмат потянет нас за собой… Мы не можем сидеть сложа руки и ждать!.. Кроме того, учти: наши друзья не простят нам наших ошибок.
— Что же надо делать?
Субханвердизаде поднялся из-за стола, прикрыл плотнее дверь, заходил возбужденно по комнате. Снова сел. Уставился на Дагбашева. Заговорил:
— Делать надо вот что, дорогой товарищ прокурор. Прежде всего вы должны выполнять ваши функции!
Дагбашев недоуменно заморгал:
— Какие функции? О чем ты, Гашем?..
Субханвердизаде передразнил его:
— «Какие функции?.. Какие функции?..» Не забывай, Даг-бек, что ты прокурор! А место прокурора — там, где находятся преступники! Завтра же ты выедешь навстречу отряду Гиясэддинова, чтобы допросить главаря банды Зюльмата. Я буду сопровождать тебя! Там, на месте, посмотрим, что можно будет сделать. Есть у меня один план… Итак, завтра рано утром мы выезжаем! Ты понял меня, Дагбек?
Дагбашев испуганно замотал головой:
— Что ты задумал, Гашем? Я не поеду с тобой, езжай один. Клянусь, я болен!..
Субханвердизаде метнул на собеседника уничтожающий взгляд:
— Болен?.. Езжай лечиться в Баку!.. Только немедленно! Чтобы завтра же ноги твоей здесь не было!.. Ты мне только мешать будешь!.. Слышишь? Трус!.. Уезжай!..
— Я хотел… Вчера ходил к товарищу Демирову. Он не дал согласия на мой отъезд…
Субханвердизаде подозрительно сощурился:
— Вот как?! Ходил, говоришь, к товарищу Демирову? Ну и что же он сказал тебе — наш дорогой секретарь?
Дагбашев громко вздохнул:
— Я же говорю тебе: не отпустил.
— А что посоветовал? Может, велел тебе заранее подыскать хорошее местечко на кладбище?
— Сказал: потерпи…
— «Потерпи!.. Потерпи!..» — взорвался Субханвердизаде истерическим возгласом. — Придерживает он тебя здесь!.. Подозревает… Или ты, Дагбек, не догадался еще?! Хочет устроить тебе очную ставку с твоим другом Зюльматом!
— Перестань, Гашем!.. — плаксиво протянул Дагбашев.
— Да, да! — перебив его, продолжал Субханвердизаде. — Он вас, голубчиков, сведет лицом к лицу!.. А потом ты сдохнешь! Точнее — тебя поставят к стенке как врага народа! Ну, говори, ты хочешь, чтобы тебя шлепнули?..
— Упаси аллах, Гашем!..
Субханвердизаде презрительно скривил губы:
