— Ну, бойцы сделали свое дело… И теперь мавр может уйти! Даже должен. Каждого ждут дома родные, беспокоятся. Надо сворачивать лагерь, Годжа-оглу! Даю тебе на это тоже ровно час. Прежде всего надо накормить людей. Кроме того, распорядись, чтобы соорудили носилки для раненых… — Сделав паузу, добавил: И убитых. Подбери носильщиков, установи смены. Меняй почаще людей. Словом, транспортировка раненых и убитых целиком на тебе. В Джиджимли, надеюсь, достанем арбы.
— Все будут нести по очереди, — отозвался Годжа-оглу.
— Да, конечно. Ступай тогда, Годжа-оглу, действуй! А мы тут с начальником поговорим кое о чем… — Гиясэддинов кивнул на Хангельдиева.
Годжа-оглу вышел из палатки.
Гиясэддинов и Хангельдиев остались вдвоем.
— Вижу по твоим глазам, Теймур, — начал Гиясэддинов, — ты хочешь что-то сообщить мне!
— Хочу. Угадал, Алеша!
— Кажется, не очень приятное…
— Опять угадал!
— Тогда не тяни, выкладывай! В чем дело? Что еще случилось?
Хангельдиев сказал:
— Сын Зюльмата Хейбар как в воду канул!
Гиясэддинов нахмурился:
— Может, убит?
— Смотрели, искали. Среди убитых Хейбара нет.
— Это точно?
— Точно, Алеша!
Продолжая хмуриться, Гиясэддинов спросил:
— Почему ты так уверен, Теймур? Там же скалы, такое нагромождение камней!.. Сам черт ногу сломит!.. Может, труп завалился в какую-нибудь щель?
Хангельдиев покачал головой:
— Нет. Все обыскали, каждый метр.
Гиясэддинов призадумался. Спросил:
— С пленными говорил?
— Говорил.
— Ну, что они?
— Клянутся, божатся, что утром перед боем Хейбара не видели. Говорят, видели его в последний раз вчера вечером.
— У Зюльмата спрашивал?
— Спрашивал, Алеша. Молчит. Словно язык проглотил.
— Да, с ним сейчас говорить на эту тему бесполезно.
Помолчали.
— Остается предположить, что Хейбар ночью каким-то образом проскользнул сквозь наше оцепление и ушел. Нехорошо!..
— Еще как нехорошо, Алеша! Выходит, змею поймали, а змееныша оставили на свободе!
— Таир будет недоволен… Впрочем, не в Таире дело.
— Ничего, Алеша, Хейбар от нас не уйдет! Деться-то ему некуда. Организуем розыск, предупредим сельсоветы, пограничников. Мы его схватим в ближайшие дни!
— Должны схватить, Теймур! Сколько мальчишке лет?.
— Лет пятнадцать-шестнадцать.
— Надо думать, отец воспитал волчонка в непримиримой ненависти к нашему строю, к советской власти!
Хангельдиев кивнул:
— Да уж это конечно.
— Ну что ж, Хейбара будем искать. Теперь о другом, Теймур. На тебе лежит охрана пленных. Ты за них отвечаешь головой! Понял?
— Ясно.
— За Зюльматом следи особо.
— Разумеется.
— Отдели его от тех двух бандитов. Конвоируйте их отдельно.
— Сделаем!
— Сколько в отряде твоих милиционеров?
— Четверо.
— Они — только для конвоирования Зюльмата! Ночью ставь к нему двоих! Не спускать с него глаз!
— Слушаюсь!
— Ну вот, пока все! — Гиясэддинов поднялся с ящика. — Пойдем, Теймур, помогать Годже-оглу сворачиваться!
Они вышли.
На другой день весть о разгроме зюльматовской банды на Красных скалах разнеслась по всему району. Люди только и говорили об этом.
Особенно оживленно обсуждалось событие в городке.
Жители на улицах говорили:
— Наконец-то!.. Поймали-таки хищника!.. Проклятие Зюльмату!..
— Хвала нашим героям!.. Молодцы!.. Всю банду перебили…
— Говорят, и с нашей стороны есть убитые…
— Кто же?..
— Хосров, сын Фирюзы, ахмедлинский… Молодой чекист.
— Вай, бедный парень… Как же это?..
— Да, погиб… Еще, говорят, убили Джафара Махмудова из Карыкышлака и Ярмамеда из Чайарасы.
— Бедные!.. Да упокоит их души аллах!..
— Раненые также есть…
— Много?
— Говорят, не очень…
— Семь человек… Мне об этом сказал сам телефонист Аскер…
— Бедный Хосров!.. Бедная Фирюза!.. Единственный сын у матери!., А парень какой — красавец!.. Всем на загляденье был!..
…Гашем Субханвердизаде одним из первых узнал о разгроме зюльматовцев, о пленении атамана. Панический страх объял его. Однако он постарался быстро взять себя в руки. Думал: «Еще не все потеряно… Надо только действовать… Действовать!.. Под лежачий камень вода не течет…»
Действовать… Но как?.. Что он, Гашем, должен делать?
Утром, часов в одиннадцать, позвонил в райком Демирову.
Между ними произошел такой разговор:
— Здравствуй, Таир!.. Это я, Гашем. Говоря есть неплохие вести?.. Это правда, что бандитам — крышка?
— Да, похоже, что крышка!
— Схватили Зюльмата?..
— Куда же он денется от нас?
Голос у Таира бодрый, но он словно чего-то недосказывает.
Гашем тоже старается говорить живо:
— Туда им и дорога, сукиным сынам!.. Будто дел у нас нет других, как только гоняться за этими двуногими хищниками по горам и лесам!.. Вместо того чтобы послать наш актив по деревням, мы вынуждены были бросить его под пули бандитов!..
— Да, вынуждены были…
И снова Гашему чудится в словах Демирова какая-то недосказанность.
— Надо было их всех прикончить там же, на поле боя! Сразу!.. — говорит он страстно. — Чего миндальничать с Зюльматом?.. Шлепнули бы — и все!..
Демиров спрашивает спокойно, слишком уж спокойно:
— Зачем же так спешить, Гашем?..
