— Мне холодно, — выдохнула Мэй, обхватывая себя за плечи.
Ей захотелось оказаться очень далеко от демонов и монстров. От Шэн Юэлина, который терзал ее взглядом. Янмэй почти ненавидела Хуа Цзетянь, почти желала ей остаться в тот день в городе Сан Ли! Памятуя о местных нравах, она могла уничтожить обоих одним письмом, спрятанным на дне сумки. Только как бы Мэй не грызла себя этими мыслями, в глубине души понимала: она никогда не совершит подобного.
В конце концов она молча вернулась в постель и сделала вид, что ничего не произошло. Некоторое время Шэн Юэлин изображал свежеоткопанного терракотового воина, затем вышел, подняв вихрь полами монашеского одеяния.
Губы жгло от поцелуя, которого не случилось. Мэй уткнулась в подушку и отчетливо услышала смешок. Подскочив, как ужаленная, она заозиралась, но никого не увидела: комната была пуста.
Вскоре ее навестил монах и вежливо сообщил, что госпожа в состоянии дойти до трапезной. Сообщил он так витиевато, что Мэй весьма опосредованно поняла его мысль.
Пообедав пресной пищей, она наряду с другими послушниками прибрала кухню и в их сопровождении вышла к тренировочной площадке.
Монастырь уступал роскошью блистательным пикам Бай Ю Шэн, однако его тронутые древностью камни наполняли небывалым умиротворением. Следуя за безмолвными степенными парнями и девушками, Мэй чувствовала покой. Это таинственное место приняло ее, несмотря на прошлое, сомнения, тревоги и энергию Инь. Впервые за долгое время тишина не пугала, а успокаивала: в таком месте просто не могло случиться зла, иначе сами боги явились бы в человеческий мир, чтобы покарать дерзнувшего наглеца.
Но тишиной оказался окутан не весь храмовый комплекс: пройдя очередные ворота, Мэй сначала расслышала стройные грубые возгласы, затем воочию увидела поразительное зрелище!
Десятка два обнаженных по пояс мужчин синхронно выполняли элементы из боевых искусств, несмотря на дождь: ударяли невидимого противника кулаками, рубили воздух ладонями, отклонялись, пригибались к самой земле и повторяли все заново. Среди них, ничуть не уступая в мастерстве, плавно двигался Шэн Юэлин. Очевидно, его школа была иной, но не менее смертоносной.
По знаку мастера мужчины выстроились парами, и одни взяли гладкие дубины, а другие выпрямились, чуть разведя руки в стороны.
Громыхнул барабан, и дубины обрушились на напряженные животы.
— Один! — в унисон разнесся общий хор голосов.
Новый удар.
— Два!
Мэй наблюдала с раскрытым ртом. Когда счет дошел до двадцати, рядом с ней осуждающе цокнул пожилой монах.
— Что юности слова старца? — Мэй узнала голос своего лекаря. — Лучший клинок закаляет пламя, а цветы сливы дарят сладость лишь в суровые зимы. Однако порой телу и духу необходим отдых.
— Я не имела шанса поблагодарить вас, Наставник Пути, — она сложила ладони перед собой и поклонилась, насколько могла.
— За великую милость не благодарят, — туманно ответил он. — Твое золотое ядро хрупкое и беззащитное, что семя лотоса. Ему еще предстоит прорасти к свету или сгинуть в бездонном иле. Знаешь ли ты, дитя, почему тьма говорит с тобой?
Она вздрогнула, метнув на монаха косой взгляд. Тот терпеливо ждал ответа под громкий счет и звук ударов.
— Потому что я могу ей противостоять.
Возмутительно самонадеянные слова удовлетворили Наставника Пути.
«Действительно, Фэй Шань Ди не стал бы так долго обхаживать меня сомнительными обещаниями, если бы мог ускорить процесс», — задумалась Мэй. — «Или он просто заскучал за пять тысяч лет изоляции».
Монахи замолчали, дойдя до сотни, и Наставник Пути велел Шэн Юэлину выйти из строя.
— Ваше упорство достойно похвалы, господин Шэн, но впредь прошу вас уважать мои слова, — громко объявил он, после чего развернулся и покинул площадку.
Юэлин вежливо поблагодарил напарника за избиение и мастера за науку, затем направился за оставленными в стороне вещами. Мэй не стала дожидаться его и растворилась в тени переходов прежде, чем он ее заметил.
Со следующим рассветом они сели в большую лодку — джонку с вертикальными парусами, напоминавшими раскрытый веер или плавник рыбы.
— К часу собаки достигнем острова Туцзы, — произнес Шэн Юэлин, гипнотизируя темную воду.
«К семи примерно», — определила Мэй.
Она хотела спросить, какие иероглифы использовались в названии острова: «кролик» или иное сочетание, — но не решилась.
— Хорошо.
С прошлого дня эти две несчастные фразы стали единственными, которыми они обменялись друг с другом.
Спокойное поначалу море к полудню накрыли толстые рокочущие тучи. Ветер крепчал, накидываясь на паруса голодным псом, но пока матросам удавалось ловко разворачивать их так, чтобы легкую джонку на большой скорости несло к островам.
Мэй с интересом наблюдала за их работой и угрожающими волнами, пока ее не загнал под крышу хлесткий ледяной дождь. Шэн Юэлин сидел вместе с немногочисленными пассажирами — в основном мужчинами — на одной из скамей, под светом фонаря изучая бумаги Ша Хулуна.