Слова зависли в воздухе, как и дальнейшие объяснения. Очередная недосказанность положила новый кирпич на вершину преграды, которую я с таким усилием последние полгода возводила между ним и мной.
Ему опасно быть рядом со мной, а я – не та девчонка, что может вписаться в планы Стаса на вечность.
Он сделал шаг назад и тут же отдернул ногу – что-то больно укололо его. Он принялся осматривать пол. Из-под ножек комода предательски торчал острый край его личного дневника.
– Как много ты прочла? – спросил он, продолжая задумчиво разглядывать обложку.
– Нисколько. – Я потянулась к дневнику и подняла, стоя так близко к Стасу, что внутри у меня все сжалось. Я боялась, что, если вновь коснусь его, напускное спокойствие даст трещину. – Я не стану его читать.
Стас резко посмотрел на меня, и в его глазах читалось то ли изумление, то ли разочарование.
– Но почему? – спросил он с надрывом в голосе, как человек на пороге глубокого отчаяния. – Я ведь сам тебе его дал. У тебя есть право прочесть любую из страниц, интерпретировать, как захочется, но знать, точно знать, что именно мной были написаны эти слова.
Он отобрал у меня дневник и начал поспешно листать, бегло ища глазами нужные строки.
– Вот, здесь твой первый день в школе, – он пролистнул несколько страниц. – А здесь – как ты потеряла телефон в лесу. Здесь…
Он суматошно продолжал. Каждый упомянутый день, как удар молота по наковальне, обрушивался на меня, заставляя вспоминать время, которое я больше всего хотела забыть. Беззаботное время, что казалось сложным, но, оборачиваясь в прошлое, задним числом я понимала, как ошибалась. Если бы только кто-то сказал, чем все обернется, какой я стану и почему, ноги бы моей не было в этом городе. Я бы не познакомилась с Ником и держалась бы бдительнее к тем своим переменам в настроении, что оказались навязаны извне, и держалась бы подальше и от него, и от семьи Смирновых.
Но время не повернуть вспять. И больше всего я не хотела вспоминать об ошибках, что давно плотно вплелись в ткань будней, окружая их мистикой, пеплом и смертью.
– Хватит!
Моя ладонь обрушилась сверху на раскрытый дневник, пальцы соскользнули, и я выбила его из рук Стаса. Твердый корешок звонко ударился об пол.
– Но ты должна прочитать! – Стас поспешно наклонился, чтобы подхватить дневник, и я выругалась, про себя думая, как они чертовски похожи временами с Каандором.
– Нет. Если бы тебе было действительно важно, чтобы я его прочла, ты передал бы его сам, а не через Артура, как трус.
– Хочешь сказать, ты бы его тогда приняла?
– Нет, – полная возмущения, ответила я и сложила руки перед собой, чтобы вновь не выбить злополучный том из рук Стаса.
Взвинченный, он закатил глаза к потолку, испытывая от сложившейся ситуации не меньшее раздражение, и в конце концов развел руками.
– И что бы это в таком случае изменило?
– Все!
– Перестань врать. Хотя бы себе.
– Я не вру. Ты должен был отдать мне его сам.
Стас устало потер переносицу, ища логику там, где любой другой ее также не смог бы найти. Но мне это было важно. Действительно важно. Я не чувствовала в его жесте с дневником ничего доверительного. Скорее наоборот.
– Но какой смысл, если бы ты его не взяла?! – Впервые за все время он закричал.
– Да потому что я тебе не Татьяна! – слова сорвались прежде, чем я успела опомниться. Глаза обожгло от слез, которые просились наружу от всех коротких обрывков фраз, что Стас когда-либо говорил мне об отношениях.
– Ах вот оно что. – Его губы растянулись в болезненной, кривой ухмылке.
– Я не буду бегать за тобой как преданная собачка.
– Я тебя об этом и не просил, – приглушенно ответил он и отвел взгляд. – Если бы ты только согласилась прочесть дневник, то уже давно сама все поняла бы.
– Так скажи мне, чего я не понимаю? Просто скажи мне!
– О нет, – он обвел всю меня жестом, на глазах у меня уже проступила пелена слез. – Не так и не при таких обстоятельствах.
Он звучно выдохнул и потрепал себя по затылку.
– Не так я себе это представлял.
Я хотела сказать Стасу, как мне надоели недосказанности и игры, в которые он предпочитал играть, вместо того чтобы говорить «словами через рот». Я громко втянула носом побольше воздуха и готова была выпалить все те слова, что как ком стояли в горле, но Стас резко обернулся к двери и жестом призвал к тишине. Он выглядел так настороженно, что это тут же сбило с меня спесь, и я прислушалась. Звук ритмичных шагов доносился по коридору и становился все увереннее и жестче, будто человек вот-вот перейдет на бег.
– Кто-то идет.
– И что? Сейчас же не ночь.
Челюсть Стаса напряглась, и он с явной усталостью потер переносицу, точно понимая, как сильно влип.
– Просто я хорошо знаю,
Стоило Стасу окинуть взглядом дверь, как в нее принялись стучать, да так сильно, точно ждущий на той стороне готов был продолжать до тех пор, пока ему наконец не откроют. Стас потянулся к ручке двери, но я перехватила его руку.
– Ты с ума сошел? На тебе же ничего нет, кроме плавок.
– И что? – Стас нахмурился. – Это же плавки, а не нижнее белье.
– Прикройся хоть чем-нибудь!
