Будто чувствуя мое смятение, он обнял меня сильнее. Дыхание Стаса сбилось, и в моей груди эхом отдавался бешеный галоп его сердца. Оно билось за нас обоих. Его стук был настолько силен, что я чувствовала отголоски даже через мокрую ткань халата. Он отнял свои губы от моих, но лишь для того, чтобы аккуратно покрыть мое лицо десятком нежных прикосновений, от которых у меня в животе все затрепетало. Он двигался от моих губ через скулу к уху, а затем принялся спускаться к шее. Когда Стас дошел до маленькой выемки между ключицами, я охнула, будто он нашел на некоем волшебном инструменте правильную точку. Я хотела, чтобы он не останавливался. Мне нужно было, чтобы он продолжал.
Он отстранился и посмотрел мне в глаза, точно спрашивая разрешения. Его взгляд потемнел. Я разглядывала его губы, удивляясь, какими мягкими они были. Меня тянуло к ним. Тянуло узнать их вкус и навсегда запомнить.
К черту все.
Я обхватила ладонями его лицо и приникла к губам, вбирая от поцелуя все, что он мог мне предложить. Язык Стаса с настойчивостью искал мой, отчего поцелуй становился только страстнее, еще требовательнее, точно мы оба ждали этого слишком долго. Невозможно долго, и теперь каждый из нас не мог насытиться. Я дала своим рукам волю, понимая, что, возможно, это первый и последний раз, когда мы вместе. Пальцы потянулись к поясу на халате и так мучительно долго пытались распустить узел, что Стасу пришлось мне помочь.
Я хотела его целиком. Мечтала дотронуться до кожи, что скрывалась под мягким ворсом халата. Казалось, именно он мешал нам слиться воедино и отдаться друг другу целиком. Узнать по-настоящему, даже если у нас никогда и ничего не будет после. Мне было плевать. Этот момент – мой, и никто не посмеет его отнять.
Мое тело отзывалось навстречу его прикосновениям, как податливый инструмент своему музыканту. Он прижал меня к стене так сильно, что стало трудно дышать. Я упивалась каждым его прикосновением. Шептала на ухо, умоляя ни за что не останавливаться.
И Стаса не нужно было просить дважды.
Он подхватил меня под бедра и поднял выше. Я обвила ногами его торс, помогая себе держаться, и этот захват казался настолько крепок, будто глубоко внутри я боялась, что ласки вот-вот кончатся и Стас действительно уйдет, а я не могла этого допустить. Вопреки здравому смыслу, я хваталась за подаренный судьбой миг, жадно упиваясь страстью украденного поцелуя, не думая ни о Каандоре, ни о том кошмаре, что мог последовать с минуты на минуту.
Было только сейчас. Кончики пальцев больше не поглаживали мягко кожу, изучая линии, к которым всегда хотелось прикоснуться в сладких снах. Он до боли стискивал в ладонях мои бедра, будто боясь, что это всего лишь иллюзия и стоит случайно проснуться, как мираж растворится.
Но я была здесь. Я чувствовала. Чувствовала каждое его новое прикосновение, которое разливалось внутри неудержимым пламенем, чьи раскаленные языки пронизывали сердце, заставляя стоны срываться с губ.
Стас скользнул ладонью по моему лицу, и я уловила на себе впервые темный взгляд, полный необузданного желания раствориться и познать грани близости, неизвестной ранее. Близости, которую может подарить только любовь двух бьющихся в унисон сердец.
Яркий луч солнца прокрался сквозь тонкую щель между занавесками и принялся неприятно светить в глаза, прогоняя остатки сна. Зажмурившись, я привычно перевернулась на спину, но это движение отозвалось во всем теле тянущей болью. У меня ныло все, начиная от шеи и заканчивая стопами. Я не помнила, как отключилась, и на секунду успела усомниться, а не было ли все чертовски приятным сном, которому никогда не воплотиться в жизни? Непрошеная мысль быстро вернулась туда, откуда пришла: открыв наконец глаза, я увидела рядом с собой Стаса. Он спал на боку, прижимая к груди собранную в охапку половину белоснежного одеяла. Я прекрасно помнила каждое мгновение, которое предшествовало этому моменту, включая самые яркие эпизоды произошедшего в душевой.
Стас был здесь, в моей постели. Он мирно спал и, я готова поклясться, даже не думал просыпаться. Его дыхание звучало ровно и размеренно. Мои пальцы невольно потянулись к припухшим от долгих поцелуев губам. Казалось, они навсегда запечатлели на себе мгновения страсти. Мгновения, которых я не заслуживала.
Даже во сне Стас выглядел безупречным. Или всему виной мой влюбленный взгляд? Я хотела навсегда запечатлеть нас в этом моменте, запоминая каждый изгиб его тела. Такого прекрасного, гармоничного и такого теперь родного.
В голову закрался опасный, разрушительный вопрос: кто мы теперь друг другу? Значило ли для Стаса произошедшее то же, что и для меня?
