– Не сказал бы. Кажется, случившееся с тобой сильно поменяло отношение Макса к делам отца. Знаешь, он ведь чувствует себя виноватым.
– Макс-то почему? – искренне удивилась я. – В отличие от вашего отца, он-то как раз помог мне. Не знаю, что было бы, если бы он не снял с Каандора проклятье.
– То, в форме змеи, да?
Я кивнула и постаралась внимательнее рассматривать полки, думая, что было бы неплохо привезти с собой в спа-комплекс, но на голодный желудок это довольно трудная задача: глаза разбегались от изобилия товаров в супермаркете. Хотелось взять всего по чуть-чуть, но я прекрасно понимала, что так я не съем и половину купленного. Впрочем, мне на помощь всегда готов прийти Артур.
– Мама до сих пор не понимает его природу.
– А Каандор что на этот счет говорит?
Я устало выдохнула. Ну почему все вокруг считали Каандора каким-то добрым дядюшкой, у которого всегда найдется объяснение на любой вопрос и пара карамелек в кармане про запас на случай, если ты сильно загрустил? Если бы Каандора видели другие, давно бы поняли, с кем мне приходится иметь дело каждый день. И ведь от него никуда не спрятаться, не скрыться. Он всегда со мной. Хочу я этого или нет.
«Без тебя не было бы меня», – зловещим тоном почти на ухо сказал дух. От неожиданности я подскочила и случайно задела локтем пластиковую бутылку с газировкой. Та накренилась, а затем полетела с полки вниз, но Стас успел перехватить ее раньше, чем дно коснулось пола.
– Дай угадаю: отвлеклась на Каандора?
– Как ты понял?
– Это не сложно: ты всегда резко уходишь в себя и забываешь, что последнее у тебя спросили, если кто-то недавно его упомянул.
– На самом деле он объявляется чаще.
Я нашла глазами своего темного попутчика, который со скучающим видом стоял через несколько рядов от нас и беззаботно подбрасывал яблоко. Надеюсь, оно не было настоящим, с прилавка, а просто иллюзией, иначе мне искренне жаль бедных посетителей магазина, которые видят странно левитирующий в воздухе фрукт. Обернувшись и посмотрев по сторонам, я заметила, что вокруг спокойно. Никто не падал в обморок и не хватался за сердце. Вот и славно. Порой реальность довольно трудно отличить от иллюзии, когда твоя жизнь – то, что другие считают вымыслом.
– Знаешь, мне хочется верить, что Владимир просто видит в тебе продолжение наследия Ольги. Он любил ее, пусть проявление его чувства и могло казаться странным.
– Настолько странным, что отец согласился обречь ее на смерть, – с презрением продолжил Стас, обращаясь скорее к собственным мыслям, чем требуя от меня доказать обратное.
Когда разговор зашел о матери Стаса, пусть и приемной, он заметно поник, и я успела пожалеть, что озвучила свое предположение. Слова, которые предназначались для утешения, напомнили ему о его горе. Мне трудно было понять поступок Ольги: желать стать человеком, когда за твоей спиной пятеро воспитанников, рассчитывающих на опору родителя длиною в вечность. Стабильность семьи Смирновых оказалась иллюзорной. Они лишились той, кого, казалось, никто и никогда не сможет у них отнять.
Как, наверное, хорошо считать, что рядом с тобой всегда, век за веком, будет кто-то родной. Не замечать, как постепенно родители стареют, а их здоровье ухудшается. Никакой постепенно закрадывающейся в волосы седины, никаких новых морщин на лбу, а вслед за ними – бессчетных визитов к врачу, где каждый раз на неудобном стуле ждешь диагноза, надеясь, что он не станет точкой невозврата. Должно быть, это чертовски страшно узнать, что твое тело медленно гибнет, перечеркивая все запланированное и руша мечты.
Еще страшнее, когда первым сдается не тело, а разум. Болезнь нежно берет нестарого еще человека под руку и обманом уводит вглубь лабиринта. Дни начинают путаться, а все до боли знакомые лица становятся чужими. Человек становится невыносимо подозрительным, видя во всех зло, и медленно окунается в пучины безумия, постепенно затихает внутренний голос, который устает твердить, что все обязательно наладится.
Меня пугало это в старении. Однако Ольга, живя так долго среди людей и зная наверняка больше меня о всевозможных исходах, решила рискнуть. До какой же степени та, что была рождена вампиром, хотела узнать, каково это – быть человеком, раз согласилась уплатить столь немыслимую цену за, вероятно, худшие стороны людского бытия, перед которыми даже продвинутая медицина бессильна?
– Смотри, – Стас похлопал меня по плечу, привлекая внимание, – вот нужный стеллаж.
Я посмотрела в указанную им сторону и увидела край нужной витрины, где плотными рядами стояли коробочки с краской для волос. Сверху располагались, судя по изображениям на упаковке, осветляющие составы. Похожий Даша использовала, вызвав сегодняшнюю катастрофу. Подойдя ближе к полкам, я принялась искать нужный оттенок, пытаясь представить, какой бы подошел лучше. Стас молча наблюдал со стороны, стараясь не отвлекать меня от размышлений.
