– Именно. Я до сих пор не имею ни малейшего понятия, чем проклятье было до встречи с Тьмой: оно слишком изменилось под ее силой. Изучение этого существа и натолкнуло нас с Владимиром на мысль, что сила внутри необычна. Противоестественна, если верить отцу. Я пробовал совладать с энергией внутри, призвать Тьму к себе, но все без толку. Тогда Владимир решил сам стать подопытным в эксперименте и попробовать материю, что мы аккуратно выуживали, на себе.
– Но и из этого ничего не вышло? – спросила я, когда Макс замолчал. Нельзя было позволять ему останавливаться. Я боялась, что он показал нам только верхушку айсберга, нужно было, чтобы этот поток сознания продолжался. Как бы Макс ни думал хорошо об отце, я искала двойное дно. Его просто не могло не быть, если в этой истории участвовал Владимир.
– Почему же? – Макс потупился. – Вышло. Но не совсем то, чего мы ожидали. Жажда отца действительно отступила, а рассудок начал приходить в норму, вот только… он как будто уже и не он, понимаете?
Стас прочистил горло:
– Он переписал на меня дом.
Вся семья вытаращилась на него, и я не могла их осуждать. Странно, когда «родовое гнездо» втайне отходит лишь одному из воспитанников.
– Это очень, очень плохой знак, – высказал свое мнение вслух Макс, и Диана наконец подала свой тонкий голосок:
– Нет, Владимир не изменился. Я бы это точно заметила. Холодный, деспотичный и такой же страшный, как обычно.
– Просто ты его девочка для битья, – колко вставила Виола, ничуть не жалея сестру. – Пока ты позволяешь отцу так с собой обращаться и не показываешь зубы, подобное будет продолжаться.
– Дело не во мне, а в нем.
Я была согласна с Дианой. Она не заслуживала к себе плохого отношения. Несколько раз я становилась невольным свидетелем их общения, и от него внутри все в животе скручивалось, заставляя испытывать ужас и на контрасте вдвойне благодарить Костю за то, что он был замечательным отцом. В общепринятом смысле Владимир не любил своих детей. Он видел в них нечто важное для себя, но что конкретно, я не могла понять даже спустя почти год знакомства со странной семьей.
– Пожалуйста, не начинайте вновь ругаться из-за отца и выяснять, кто круче и кто над кем доминирует. – Стас закатил глаза, и, признаться честно, мне не понравилось, как равнодушно он отреагировал на проблему Дианы. Будь она моей сестрой, я бы оберегала каждый волосок на ее голове и ни за что бы не согласилась, что ее беда не стоит обсуждения.
– Ты не должен так игнорировать проблемы сестры. Отец постоянно над ней издевается, а ты даже выслушать Диану не хочешь? – не стерпела я, понимая, что если не разберусь с этим сейчас, то вряд ли сама смогу Стасу доверять.
Порой, чтобы понять, какой перед тобой человек, достаточно узнать, как он обращается со своей семьей. И если Стасу нет дела до проблем Дианы, которую он знал чуть ли не с рождения, то чего я могла ожидать в будущем к себе? Да, Стас немногословен и по-своему каждый раз поддерживает меня. Но что, если он обесценивает любую душевную боль?
– Я и не игнорирую, – быстро ответил он. – Когда есть такая возможность, я заступаюсь за сестру и говорю с Владимиром с глазу на глаз. Другое дело, что сейчас не время и не место вновь это обсуждать, когда виновник торжества далеко, а на повестке кое-что куда серьезнее.
Ответ прозвучал достаточно разумно, чтобы этот маленький камень сомнений упал с моей души.
– Макс, давай уже продолжай, – Стас вернул разговор в нужное русло.
– А больше толком и нечего сказать. Владимир продолжает из проклятья выуживать для себя энергию с моей помощью, но ее с каждым разом остается все меньше: ей просто неоткуда взяться, раз сейчас проклятье изолировано. Пока этого хватает, чтобы поддерживать сознание Владимира, но довольно скоро источник иссякнет, а потому мы ищем способ исполнить желание Тьмы, которое, судя по рассказу Каандора, мы поняли верно: нужно найти для нее вместилище, и тогда можно будет продолжать тянуть энергию столько, сколько потребуется.
– А вы не предполагали, что эта разумная сущность не очень-то горит желанием быть чьей-то батарейкой? – спросила я.
Стас усмехнулся, а Макс развел руками:
– До сегодняшнего дня не было никаких признаков, что перед нами нечто обладающее сознанием. Рассказ Каандора потому и вызвал у меня вопросы, но, если дух когда-то был частью Тьмы, это многое объясняет. Как и твое проклятье, Каандор не похож на других спутников оборотней. Вероятнее всего, именно соприкосновение с Тьмой изменило его и наделило иными свойствами, а не яд вампира, как мы считали раньше, вперемешку со сковывающим заклятием.
«Раз мы наконец разобрались с фундаментальным порядком вещей, как они есть, а не как вы себе придумали, то можно переходить к сути», – довольно начал Каандор.
В один прыжок он оказался возле Виолы и вытянулся по поверхности одеяла. Кровать, разумеется, от этого даже не покачнулась, а я вновь невольно задалась вопросом: вел бы себя Каандор иначе, если бы на него смотрело больше людей, или все стало бы еще хуже?
– Неужели это еще не все новости на сегодня?
