Макс озвучил и эту просьбу, однако Виола выполнить ее не спешила. Напротив, она принялась отнекиваться, бормоча нечто нечленораздельное, что каким-то чудом удавалось разбирать ее брату-близнецу. В конце концов не выдержав и заподозрив неладное, он перенесся к Виоле и перехватил в воздухе ее ладонь, которую она поспешно попыталась спрятать под одеялом. Макс с силой надавил большим пальцем на запястье Виолы, и ее пальцы, на мгновение поддавшись импульсу, разжались. Этого хватило, чтобы я увидела главное: черные, как сама ночь, кончики пальцев.
«Знакомая метка, не правда ли? Она осталась, несмотря на все твои усилия, Макс. Вот только один меченый не может забрать метку другого. Но тебе ведь это уже известно, да, Макс?»
Если хочешь что-то спрятать, положи это перед самым носом. Широко распахнутыми глазами Макс наблюдал за Каандором и был в этот момент так похож на своего отца, что меня передернуло. Оценив ситуацию, я резким рывком приблизилась к ведьмаку и ухватила его за предплечье крепкой хваткой.
– Даже не думай бежать, – отрезала я, и Макс напрягся еще сильнее.
– Как ты поняла? – Он тяжело сглотнул, будто ему стало мерзко от самого себя.
– Уж больно ты напомнил мне сейчас Владимира.
Макс вяло улыбнулся, восприняв упоминание доктора как комплимент. Знал бы он только, как я презирала и в то же время опасалась этого человека. В глазах Макса Владимир был другим. Он стал для него кем-то наподобие учителя, что помогал раскрыть внутренний потенциал и поддерживал его в поисках, для Владимира же, я уверена, Макс был не более чем подопытной обезьянкой, которую тот охотно поощрял исполнять нужные фокусы.
– Ладно-ладно. Каандор прав. Я не впервые сталкиваюсь с Тьмой. Во время изучения мы называли ее с Владимиром именно так. Большая часть из того, что рассказал Каандор, для меня нова так же, как и для вас, но у меня есть и свои наблюдения. Тьма – источник безумной силы, которая может изменить саму суть существования вампиров и оборотней. Она – настоящее решение проблемы жажды, а в твоем случае – обращений. Я пытался предложить ей себя в качестве вместилища, но даже не мог предположить, что она потянется по ошибке к Виоле. Клянусь, я не призывал ее сегодня. Тьма давно перестала отвечать на мой зов.
– Ты предлагал ей себя?
– Да. У меня даже осталась метка наподобие этой, – он машинально потер плечо. – Но я не то, чего Тьма хочет. Я никогда не видел ничего из того, что описывала ты, не был внутри. Все, что у нас с Владимиром получилось, – это вытянуть немного энергии во время призыва.
– Для чего?
Макс посмотрел поочередно на сидящих в номере, и, казалось, увиденное причинило ему боль.
– Я не должен говорить.
– Макс, – начал Стас. – Давай без этого сейчас. Говори. Хватит с этой семьи секретов.
Диана совсем перестала быть похожей на ту улыбчивую и легкую подругу, которую я в ней видела. Уголки ее губ скорбно потянулись вниз. Я почти слышала, как с каждым новым признанием ее возлюбленного ощущение предательства зигзагами трещин полосовало ее сердце. Макс посмотрел на нее и, прежде чем вновь заговорить, прошептал одними губами: «Прости».
– Наш отец, – начал он мягким, насколько умел, тоном, – он медленно скатывается, как и любой слабокровный, в безумие.
– Пф-ф, чушь! – возмутился Стас, не дав Максу продолжить. – Отцу уже несколько сотен лет, и ничего, никаких подобных звоночков.
С этим я могла поспорить.
– Ты не видел того, что видел я. Серьезно, он уже плох, Стас. Пусть сознание покидает его на время, но приступы становятся с каждым разом все дольше. Однажды его сущность перейдет черту и больше не сможет повернуть назад, не получая крови от создателя.
– Но ведь у него никогда и не было под рукой источника. Смотри, сколько Владимир протянул без него! Такого просто не может быть, чтобы резко все переменилось.
– Может. Владимир уже несколько раз бросался на меня, не узнавал. Особенно тяжело было скрывать его состояние от всех осенью. Я поэтому пропускал много занятий, оставаясь рядом и пытаясь помочь магией. Некоторые заклинания и снадобья, пусть и на время, усмиряли отца, но все давало только кратковременный эффект. Потом началась вся эта история с Асей. Владимир действительно старался ей помочь, пытаясь нейтрализовать оборотничество противоядием, но ничего не вышло. Несмотря на то что ты попала к Тьме, она даже не оставила на твоей коже метки. Всю темную энергию впитало проклятье, которое успел какой-то неумеха то ли намеренно, то ли по случайности наложить на тебя. Тьма коснулась его вместо тебя и принялась питать своей энергией. Наевшись до отвала, проклятье обрело реальную физическую форму и стало разрастаться.
– И обернулось неоново-розовым змеем, который пытался разорвать меня изнутри, – напомнила я о «прекрасном» моменте из своей жизни.
Макс прищелкнул пальцами:
