Сад искусителя полностью

Так пришла идея покопаться в собственной памяти, разобрав воспоминания на истинные и ложные. К своему удивлению Адам обнаружил, что ему ничего не внушали. И к своему стыду как часто он вел себя хуже некуда по отношению к несчастной девчонке, которая ему вроде бы всегда нравилась. Зато обнаружил — слово не разбивало ее душу, когда он впервые то применил к Лили. Повторно ощутил пощечину, что отвесил ему отец, подумал, что тот вполне мог наложить какой-нибудь запрет, чтобы Адам не разбрасывался опасной магией. Нет, он не бросился к Элю с расспросами, решив еще раз прошерстить собственную голову, в этот раз на моменты, когда был свидетелем использования слова.

Память дала больше, чем он рассчитывал. Например, знания, которыми отец отказывался делиться. Но они же разожгли огонь ярости, с которой Адам не сумел справиться. Или не захотел. Да и как можно было не злиться после осознания, отчего душа Лилит разбилась в первый раз, и почему собрать ее оказалось куда проще, чем сейчас.

В бешенстве он влетел в лабораторию, чистой силой раскидав стражей, ею же отбросив Эля прямо к священному древу, не забыв добавить крепкое словцо, чтобы чересчур заботливый родитель не контратаковал.

— Ты заставил ее?!

— О чем ты? — отец попытался сделать вид, что не понимает, о чем речь.

— Ты заставил ее! Заставил Лилит вернуться за мной, когда она сбежала от суки Ашеры! Заставил словом! Не отрицай!

— А, ты об этом, — губы Эля растянулись в ядовитой улыбке. — Да, заставил. Для меня, в первую очередь, важна твоя жизнь, и только потом все остальное. И потом, во второй раз, когда тебе понадобилась помощь, оно ведь снова сработало как надо.

— Сними!

— Теперь-то зачем?

— Сними!

— Раз ты настаиваешь… Я отменяю свою просьбу к Лилит.

Другой бы на месте Адама в этот момент выдохнул и отступил, потому что силы были на исходе. Но он собрал остатки и выдал еще один приказ:

— Никогда не смей больше применять к ней слово!

Это было глупо, ведь сразу после сказанного Адам упал, а следом сверху прилетело заклинание от Эля, размазывая уставшее тело по мраморному полу. И самое обидное, что Лили он совсем не помог, если подумать, вполне вероятно, наоборот, навредил. От осознания такого исхода захотелось сдохнуть, только расплата отчего-то запаздывала. Сначала Эль стоял над ним и задумчиво рассматривал, а потом вдруг рассмеялся. И когда недоумение на лице Адама проступило сквозь гримасу боли, отец сжалился и, убрав заклинание, пояснил:

— Теперь я вижу, что ты готов обучаться. Как только силы вернутся, приходи в лабораторию — я научу тебя настоящему владению словом.

Он не обманул. И через пару дней Адам по его подсказке бросил в миры зов, на который откликнулось множество творцов, каким-либо образом столкнувшихся с осколками. Так началась кропотливая работа по сбору, растянувшаяся почти на сотню лет, зато принесшая долгожданный результат. Только последний, являющийся ядром души Лилит, никак не хотел находиться, даже при наличии координат мира, где тот выпал. Даже при наличии названия города, даже при личном посещении оного.

Адам пробыл там несколько месяцев, но так и не засек ни одной аномалии, по которым обычно выявлял осколки. И впору было принять за таковой девчонку, с которой он постоянно сталкивался в общественном транспорте, идущем из спального района, где Адам снимал квартиру, в центр. Вроде бы и не сказочная красавица, скорее простоватая, хоть и симпатичная, немножко блеклая, а глаз все равно цеплялся, и постоянно сбоила личина, из-за чего пришлось оставить настоящий возраст тела, добавив цветные линзы, чтобы скрыть слишком яркий цвет глаз. Он даже начал тешить себя рассуждениями, что если нужный осколок находится в этой девушке? Проследить за ней до самого дома, проверить семью и ее историю не составило труда, только результат получился противоположный ожидаемому — самые обычные люди, в жизни которых все шло настолько обыденно, что даже обидно. И, наверное, не случись в прошлом истории с женой, совесть поддалась бы уговорам задержаться немного и понаблюдать, самую малость — месяц-другой, ну, год максимум… Но Адам больше не мог позволить себе такую роскошь, такую слабость — быть обычным человеком. Он и так почти сотню лет потратил на сбор осколков!

Последнее прекрасно объясняло банальной усталостью то, почему же взгляд зацепился за случайную попутчицу. Оттого уйти из конкретного мира, несмотря на ненайденный осколок, показалось единственным верным решением, по крайней мере, тогда. В последний раз он проехался в троллейбусе с цепляющей взгляд девчонкой и, не удержавшись, обернулся в раскрытых дверях, чтобы прямо из них шагнуть в арку портала и оказаться в особняке отца. Радости от возвращения не случилось, как и из-за отсутствия расспросов про осколок, зато случился первый приступ, похожий на те, что мучили его после того, как сбила машина, только куда болезненнее.

Адам очнулся в медблоке. Эль сидел рядом и смотрел в стену, но стоило открыть глаза, как он сказал: