– Да, было дело… – Сьерра помолчала мгновение, словно заново переживая кусочек прошлого. Наконец, решительно вернувшись в настоящее, сказала: – Он понял, что оставаться на флоте и растить двоих сыновей – дела несовместимые. А потому он оставил военную службу и вернулся домой, устроившись работать в Вудмонт.
– Я познакомилась с его мальчишками. Славные ребята.
– Да, они забавные.
– И что, его покойная жена – любовь всей его жизни?
– Очень может быть.
– А отчего она умерла?
Сьерра снова ненадолго умолкла.
– Аневризма сосудов мозга. Все произошло внезапно. Никто и не предвидел. Она так и не пришла в сознание.
– К тебе всегда подбирается именно то дерьмо, которого ты никак не предвидишь.
– Ты что, решила меня цитировать? – усмехнулась Сьерра.
– Ты у меня мудрая женщина.
– С тех пор как Коултон вернулся, он держится один. Только сыновья да работа. Я впервые наблюдала, чтобы он так смотрел на женщину, как глядел сейчас на тебя.
– Что?
Сьерра с чувством закатила глаза.
– Ой, я тебя умоляю! «Мы застекляем оранжерею», – низким гортанным голосом передразнила она. – Это, знаешь, все равно что пригласить к себе в спальню, чтобы показать гравюры.
Либби уже подумала, что как не вовремя его принесла сюда нелегкая.
– Он просто проявлял любезность.
– Ну да, со мной. А к тебе он откровенно клеился!
– Он всего лишь предложил мне заснять восстановление оранжереи.
Сьерра ей подмигнула с почти театральным комизмом:
– Ага, себе можешь это рассказывать!
Когда Коултон подошел к ней близко, гормоны у Либби и вправду заиграли. И, если честно, тот факт, что Коултон пережил столь тяжелую потерю, делал его еще привлекательнее в ее глазах. Ей не нужен был мужчина, не получивший от сражений с жизнью ни единого шрама.
Сьерра рассмеялась:
– Как там – фраза из фильма? «Девчонки любят шрамы».
– «Боль проходит».
– «А слава – это навсегда»[11].
Либби с легкостью рассмеялась, позволив себе хоть на краткий миг насладиться ощущением радости и оптимизма.
Сьерра зашла наконец в здание и включила свет.
– Пожалуй, это последнее место на планете, где бы я могла закончить свои дни.
Да, это было совсем не то, к чему они обе когда-либо стремились. И будь у них выбор лет пять назад, они бы одинаково отказались от такого хода своей жизни. Но тем не менее они пришли именно к этому.
– У меня в ближайшее воскресенье вечеринка намечается. Без наворотов – только барбекю и пиво. Ты уже успеешь вернуться со свадьбы?
– Да, я еще в середине дня приеду.
– Отлично. Тогда приходи.
– А по какому поводу? – спросила Либби.
– Новое бизнес-начинание. Чудесная погода. Днюха у приятеля подруги… Мне на самом деле не нужен повод для вечеринки в кругу друзей.
Первой реакций Либби было отказаться, сославшись на работу. Но вместо этого она ответила:
– Ладно, приду.
– Здорово. – Сьерра улыбнулась: – Знаешь, эта история с Элайной по большому счету может оказаться очень даже неплохой.
– Но сейчас мне от этого чертовски больно и обидно.
– Ну, ведь у нас с тобой высокий порог боли.
– Ага, нам повезло.
Сьерра крепко обняла Либби. Ее подруга не признавала быстрых объятий – «мимоходом тиснуться», как она это называла. Если уж она кого-то обнимала, то крепко, от души прижимала к себе, в физическом контакте передавая этому человеку все свое доброе расположение и наилучшие пожелания.
– Я рада, что ты вернулась в Блюстоун.
– Ну, фактически я сплю пока что на диване. Так что я не совсем еще вернулась.
– Вернулась. Просто ты этого еще не поняла.
Коултон видел Либби в понедельник в Вудмонте и не мог не заметить, с каким напряженным лицом она отходила от особняка. Он уже хотел ее окликнуть, но Либби шагала очень быстро и вид у нее был такой, будто ей чертовски хотелось поскорее убраться восвояси. Следующей из дома вышла Лофтон, и лицо у нее было отнюдь не более счастливым.
Лофтон была мозговитой девчонкой, но в то же время и слишком избалованной. Элайна всегда чересчур потакала своей дочери, что в целом для нее было совсем не характерно. Коултон понял, что между Либби и Лофтон что-то произошло, и готов был поспорить, что именно Лофтон пустила ту искру, которая разожгла пожар. Здесь могло быть множество подводных течений – но для него, как управляющего, главное было держаться подальше от этих трений, целиком сосредоточиваясь на работе и в особенности на сыновьях.
И тем не менее мысленно он постоянно возвращался к Либби и к тому утру, когда она невзначай пришла к его порогу. За спиной у нее сияло первыми лучами восходящее солнце, подсвечивая ее так, что у Коултона на миг даже замерло дыхание. За чашкой кофе он уловил затаенную страсть в ее глазах и понял, что он ей желанен. Будь у них тогда возможность как следует тогда уединиться, они бы точно не ограничились кофе.
– Черт, – пробормотал он под нос.
