Сад нашей памяти полностью

Коултон потянулся за толстым жгутом из переплетшихся лиан и отвел его в сторону от низкой дикой поросли, что плотно, по всему периметру обступила оранжерею. Выпутывать эти густые и задревесневшие побеги жимолости получалось особенно долго. Не только сами лианы прочно обжились у стен зимнего сада, но в густых зарослях обосновались и змеи с мышами, и теперь они были совсем не рады тому, что он рушит их жилища. Кроме того, повсюду там вился и ядовитый плющ, неизбежно вызывавший зуд на коже. Иначе говоря, природа делала все возможное, чтобы «отжать» у людей оранжерею.

– У тебя заметный прогресс, – услышал он голос Элайны.

Коултон обернулся. Элайна показалась ему еще более похудевшей и усталой. Что бы там ни произошло у них с Либби, это заметно сказалось на хозяйке поместья.

– Да, медленно, но верно, – отозвался он.

– Очередной сложный и бессмысленный проект, – молвила Элайна. – Может, я сглупила? И надо было здесь просто все снести?

Было уже немного поздно задаваться подобным вопросом, усмехнулся про себя Коултон.

– С чего это вы вдруг? – спросил он вслух, сразу же вспомнив огромный контейнер для строительного мусора, который он уже доверху навалил лианами и сгнившими остатками растений.

– Если мы и решим когда сдавать поместье под праздничные мероприятия, оранжерея денег нам все равно не принесет. В Вудмонте есть много других мест, требующих твоего внимания.

– Со старинными имениями вроде Вудмонта всегда такое происходит, Элайна. Оно всегда будет требовать для себя большего.

– Но я хочу узнать, что ты об этом думаешь.

– Почему для вас так важна эта оранжерея?

– Это семейное наследие.

– Для Лофтон?

– Лофтон безразлична к Вудмонту. У нее никогда не было и не будет к нему интереса.

– Тогда зачем вы вкладываете в это столько сил и средств? – настойчиво спросил Коултон. Он никогда еще не видел Элайну в таком упадке духа и нерешительности.

– Все это очень сложно…

– Если только вам самим угодно это усложнять.

Элайна внимательно посмотрела на него, хмуря брови.

– С моей стороны это звучит глупо, да? Мне следовало бы четко знать, что я хочу.

– Я думаю, вы и так это знаете.

– Но хотеть и обрести желаемое – совершенно разные вещи.

Коултону очень хотелось стянуть рабочие перчатки, подойти к Элайне ближе и спросить напрямик: что ж стряслось-то такое позавчера в ее кашеварне? Но это означало пересечь границу дозволенного. Как бы он ни уважал Элайну, Коултон не смел забывать, что она – его наниматель. А ему крайне нужна была эта работа.

– Я предложил Либби приехать на будущей неделе еще разок и запечатлеть, как мы остекляем оранжерею. Объект начинает обретать свои черты. – Слова эти он забросил, точно крючок с наживкой – в пруд с форелью. Если он проявит немного терпения, все ответы придут к нему сами.

– А когда ты виделся с Либби? – тут же спросила Элайна.

– Сегодня в городе. Она со своей подругой – и одновременно бизнес-партнером – осматривали только что приобретенный дом.

– В иной ситуации я бы сказала, что ресторанный бизнес – весьма рискованное вложение. Однако в этих краях они, вполне возможно, преуспеют.

Коултон ухватился за толстую лиану жимолости и крепко ее потянул, с удовлетворением слыша, как обрываются у ближних растений стебли и листья.

– Мне кажется, я должна извиниться за поведение Лофтон на воскресном ужине, – произнесла Элайна.

– Передо мной вам вовсе не за что извиняться.

Лофтон отлично ладила с его мальчишками, и у нее было хорошее, хоть и немного язвительное, чувство юмора. Но также он не мог не признать, что она слишком привыкла получать желаемое.

– У Лофтон сейчас непростая пора, ей приходится кое-что через себя пропустить. И мне кажется, она вымещает это на Либби, – объяснила Элайна.

– Мне лично Либби не кажется эдаким тюфяком, на котором можно что-то выместить. За последние годы она много получила ударов – и все еще держится на ногах. Либби, я думаю, способна за себя постоять. – Коултону вообще не свойственно было как-либо вмешиваться в дела семейства Грант, но он не мог не выступить в защиту Либби. – На фоне того, что происходит в жизни Либби, высказывания Лофтон – лишь детская забава.

Взгляд ее немного засветился.

– Надеюсь, что ты прав.

– Я хорошо разбираюсь в людях.

– Спасибо за совет.

– Всегда пожалуйста, и к тому же это бесплатно, – с усмешкой отозвался Коултон.

«Don’t Stop Believing», – громко раздавалось в ее наушниках, когда Либби выкладывала на сайт свадебные альбомы. Она была большим фанатом группы «Journey», несмотря даже на то что ее кумир – Стив Перри – ушел из коллектива, когда ей было еще семь.

Когда отзвучал последний, реверберирующий аккорд Стива Перри, Либби разослала по электронной почте невестам ссылки на лукбук и выключила компьютер.

Услышав звук остановившегося перед ее домом курьерского фургона, Либби вышла на крыльцо. Грузовик быстро уехал, а на ступенях осталась в солнечных лучах лежать аккуратно упакованная бандероль. Взяв ее в руки, Либби подняла лицо к солнцу, с наслаждением вбирая его тепло после нескольких часов сидения над цифровыми снимками.