На следующий день Ян прошелся за оградой, но нигде не обнаружил следов, лишь в зарослях терновника ему попалась лиловая шелковая подвязка. Подобрав ее, юноша вернулся к себе и положил ее на подоконник. Вечером после второй стражи послышались те же стихи. Ян подставил скамейку, влез на нее, заглянул за ограду — декламация тут же прекратилась.
«Наверно, бродит чья-то душа», — подумал Ян: а сердцем уже потянулся к ней.
На следующую ночь он залег у ограды. И вот, на исходе первой стражи из зарослей медленной, грациозной походкой вышла девушка. Понурив голову, держась за деревце, она стала читать тот же стих. Ян слегка кашлянул — она быстро скользнула в заросли и исчезла. Ян подождал, пока она снова не прочла свои строки, а потом сымпровизировал продолжение:
Ян долго ждал — ответом ему было безмолвие. Но едва он вернулся к себе и присел, как через порог кабинета, подобрав подол, переступила красавица.
— Оказывается, вы человек утонченный, обладающий и поэтическим дарованием. Напрасно я старалась избегать вас! — сказала она.
Обрадованный Ян потянул ее за рукав и усадил рядом. Девушка застыла от холода. Она была такой худенькой, что даже легкая одежда казалась для нее слишком тяжелой. Юноша принялся ее расспрашивать — откуда она родом, давно ли здесь живет.
— Я из Лунси, переехала сюда вместе с отцом. Прошло уже лет десять с тех пор, как я умерла от какой-то тяжелой болезни всего лишь семнадцати лет от роду. Кладбище здесь запущенное, и я сиротлива, словно отбившаяся от стаи уточка. Распеваю свои стихи, выражая в них тоску, которая тайно гложет меня. Но закончить строфу мне никак не удается. Благодарю вас за продолжение, вы подарили радость живущей у желтых источников под землей.
Яна охватило желание познать с ней любовь, но она нахмурилась:
— Тому, чей прах покоится в могиле, нельзя сближаться с живым человеком. Такая любовь укоротит вашу жизнь, а я не хочу принести вам беду!
Ян отступился от нее, но рука, прикоснувшись к упругим холмикам ее груди, открыла ему, что гостья была девственницей. Ему захотелось полюбоваться хотя бы на ее ножки. Опустив голову, девушка смущенно улыбнулась:
— Какой вы неугомонный, непутевый!
Играя ее ножками, Ян заметил, что на шелковых чулках лунного цвета у нее одеты различные подвязки: одна — лиловая, другая — из пестрых ниток, и спросил, почему они неодинаковые.
— Прошлой ночью я испугалась вас и, убегая, где-то обронила лиловую, — ответила девушка.
— Я верну ее вам, — произнес Ян и взял подвязку с подоконника.
— Откуда она у вас? — удивилась девушка.
Ян, рассказав все, как было, снял с ее ноги нитяную и надел ей лиловую.
Девушка пересмотрела книги на столе и обнаружила «Поэму о дворце Ляньчан».
— При жизни я больше всего любила эту трагическую поэму, а теперь то далекое время кажется мне каким-то сном, — печально сказала она и заговорила с ним о поэзии, да так мило и умно, что Яну казалось, будто он сидит с лучшим своим другом у западного окна, снимая нагар со свечи.
С тех пор девушка приходила к Яну каждую ночь, едва заслышав произнесенный шепотом стих. Но как-то она предупредила его:
— Храните нашу тайну! Не болтайте обо мне. Я боюсь, как бы не помешал нам дурной человек.
Ян согласился, и они проводили время вдвоем, радуясь, точно рыбки в воде. Хотя девушка держалась строго, но радости Ян испытывал больше, чем тот, кто подрисовывал брови жене. Часто, сидя у лампы, девушка переписывала кое-что для Яна своим аккуратным и красивым почерком. Она подобрала с сотню строф из поэм о дворцах, переписала их в тетрадь и декламировала нараспев. По ее желанию Ян достал шахматы, купил пиба, и девушка каждую ночь учила его шахматной игре или же перебирала струны, сочиняя мотив к песне «Холодный дождь в бананах под окном». Мелодия навевала такую грусть, что Ян не мог дослушать ее до конца. Тогда она переходила к другой — «Поутру иволги щебечут в саду», от которой сразу становилось легко на сердце.
Часто по ночам, при свете многих ламп, они устраивали спектакль и веселились, не замечая рассвета. И только завидев в окне занимавшуюся зарю, девушка поспешно убегала.
Но вот однажды пришел навестить Яна студент Сюэ. Дело было днем, а Ян еще спал. Сюэ стал осматривать кабинет; на глаза ему попались пиба и шахматная доска. Он знал, что Ян не умеет играть ни в шахматы, ни на музыкальном инструменте. Сюэ стал просматривать книги, наткнулся на поэмы, переписанные красивым, аккуратным почерком, и подумал: «Что-то тут неладно».
Когда Ян проснулся, Сюэ стал допытываться — откуда у него шахматы и пиба.
— Хочу научиться играть, — ответил Ян.
— А откуда стихи? — продолжал допрашивать Сюэ.
Ян сослался на вымышленного друга. Но Сюэ продолжал просматривать тетрадь и на последней странице обнаружил написанную очень мелким почерком строчку: «В такой-то день, такой-то луны переписаны Ляньсо».
