— Это ее девичье имя, — засмеялся гость, — зачем ты меня обманываешь?
Не зная, как отговориться, Ян страшно смутился, а Сюэ становился все настойчивее. Ян замолчал, но тот, схватив тетрадку, стал его запугивать, и Ян, прижатый к стенке, наконец признался во всем. Тут же Сюэ стал просить показать ему Ляньсо. Тогда Ян рассказал о ее запрете, но это еще сильнее разожгло любопытство Сюэ; он так привязался к Яну, что тому ничего не оставалось, как согласиться.
В полночь, когда пришла Ляньсо, Ян рассказал ей о просьбе Сюэ.
— Что я вам говорила? А вы уже всем разболтали! — рассердилась она.
Ян начал оправдываться, объяснил, как все получилось.
— Вот и конец нашему знакомству! — заметила Ляньсо.
Ян всячески ее утешал, успокаивал, но Ляньсо оставалась все такой же печальной.
— Я исчезну на время, — сказала она и попрощалась.
На следующий день пришел Сюэ, и Ян передал ему отказ Ляньсо, но Сюэ заподозрил, что это лишь отговорка.
В тот же вечер он явился к Яну с двумя однокашниками и, чтобы добиться согласия Яна, устроил у него засаду. Студенты шумели всю ночь напролет, и Ян с бессильной ненавистью смотрел на них.
Несколько ночей Ляньсо не появлялась, и студенты, перестав безобразничать, начали было подумывать об уходе, как вдруг услышали — кто-то нараспев читал стихи. Все прислушались: печальный голос чуть звучал; казалось, вот-вот умолкнет. Сюэ весь превратился в слух, но Ван, который был из военных, схватил камень, швырнул его в окно и закричал:
— Чего ломаешься и не выходишь в гостям? Вот так стихи! «Ах, ах! Ох, ох!» Чтоб мы с тоски пропали?
Голос сразу же смолк. Все обрушились на Вана. Ян же бранил его, бледный от ярости.
Наутро гости ушли, Ян остался один. Он все еще ждал Ляньсо. Два дня она не показывалась, на третий пришла и, рыдая, проговорила:
— Какие злые были у вас гости! Напугали меня до смерти!
Ян извинился за товарищей, просил ее успокоиться, но Ляньсо лишь повторила:
— Я уже говорила, что нашей дружбе пришел конец. Прощайте! — и быстро ушла.
Ян попытался было ее удержать, но она исчезла.
Прошло больше месяца, а Ляньсо не появлялась. От тоски по ней Ян похудел, от него остались лишь кожа да кости — прошлого вернуть он не мог.
Но как-то вечером, когда Ян в одиночестве пил вино, вдруг поднялась штора, и Ляньсо вошла к нему.
— Вы простили меня? — радостно воскликнул Ян.
Девушка молчала, из ее глаз струились слезы. Ян стал допытываться, что с ней. Ляньсо долго сдерживалась, пока наконец не проговорила:
— Тогда я обиделась на вас и ушла, а теперь мне совестно, что в беде приходится просить у вас помощи.
Ян снова принялся расспрашивать, и Ляньсо поведала ему свое горе.
— Какой-то грязный раб принуждает меня стать его наложницей. Но ведь наш род был издавна безупречным. Как могу я унизиться до презренного беса? У меня же, такой слабой, нет сил противиться ему. Если вы согласны, чтобы мы были неразлучны, как цинь и сэ, то я не послушаюсь его и буду жить самостоятельно.
Ян в гневе хотел немедленно помочь ей, но тут его охватили сомнения: сумеет ли он убить негодяя? Ведь судьбы у человека и беса различные!
— Завтра ложитесь спать пораньше, я явлюсь за вами во сне, — сказала ему Ляньсо.
Они сели и, как прежде, до самого рассвета вели задушевную беседу. Перед уходом Ляньсо советовала Яну поспать днем, чтобы набраться сил к ночи. Ян согласился, выпил немного вина и после полудня хмельной, не раздеваясь, прилег на постель. Вдруг явилась Ляньсо, дала ему кинжал и повела куда-то за руку. Только вошли они в какой-то двор и заперли ворота, как кто-то стал колотить в них камнем.
— Явился мой враг! — испуганно воскликнула Ляньсо.
Отворив ворота, Ян выскочил на улицу: там стоял детина в красной шапке и синей одежде, борода и усы у него торчали, словно иглы у ежа.
— Убирайся! — сердито крикнул Ян.
Детина, скосив глаза, ответил бранью.
Разгневанный Ян бросился к нему, но тот принялся кидать в него камнями — они градом посыпались на Яна. Один из камней попал ему в руку, и он выпустил кинжал. Но в этот опасный момент Ян завидел в поле охотника с луком и стрелами и узнал в нем Вана.
— Помогите! — закричал Ян.
Охотник бросился к нему, натянул лук и попал бесу в ногу, а следующей стрелой убил его. Ян от души поблагодарил Вана и, отвечая на его вопросы, рассказал обо всем. Радуясь, что сумел искупить свою вину, Ван вместе с ним вошел в дом Ляньсо. Девушка вся сжалась и дрожала от стыда и страха. Стоя поодаль, она не проронила ни слова.
На столе лежал кинжал, немногим длиннее чи. Вынутый из ножен, отделанных золотом и яшмой, он заблестел так ярко, что при его свете можно было бы разглядеть даже волосок. Ван без конца восхищался кинжалом, не выпускал его из рук. Поговорив немного с Яном, Ван пожалел девушку, которая стеснялась и боялась его, и, попрощавшись ушел. Ян направился к себе, но, подойдя к стене, упал и тут же проснулся: в деревне уже перекликались петухи. С рассветом Ян осмотрел руку, которая сильно болела: она покраснела и опухла. Около полудня к нему зашел Ван рассказать, какой странный сон ему приснился.
