Дядя Леша молчал и не двигался.
– Можно? – повторил голос, и дверь осторожно открылась. На пороге стояла руководительница шефов, она улыбалась.
– А-а, – чуть улыбнулся в ответ дядя Леша. – Вера Васильевна…
– Виктория Васильевна, – поправила руководительница, впрочем, кажется, совсем не обидевшись. – А я думаю, дай зайду напоследок… А то ведь так и не удалось поговорить…
– Да я сам собирался выйти… – сказал дядя Леша. – Рубаха вот порвалась… Не знаю, как вас всех и благодарить… – голос дяди Леши был хриплый, севший. Он улыбнулся. – Охрип вот… Каждому пока объяснишь… Все-таки много у вас непонятливых людей, Виктория Васильевна… Вроде ученые…
– Ученые, ученые… – улыбаясь, громко повторила Виктория Васильевна. – Это мы вас должны благодарить, Алексей Алексеевич…
Она подошла к этажерке, глянула на кипу журналов «Садоводство», взяла в руки бронзовый бюстик человека – в шляпе с бородой.
– А кто это? – удивленно спросила она. – Как будто знакомое лицо.
– Так Мичурин! – улыбнулся дядя Леша.
– Ах, правда! – удивилась Виктория Васильевна. – В школьных учебниках был его портрет. Помню, когда учительница про него рассказывала, я так загорелась! Набрала косточек от сливового компота и во дворе посадила. Представляете? И тут у вас Мичурин. – Она смотрела на корешки толстых книг. – Это что, он все написал?
Дядя Леша кивнул.
– Можно?
Виктория Васильевна вытащила книгу, и вместе с ней выдвинулась наклеенная на картон фотография. Так фотографировали в конце сороковых – начале пятидесятых: задником служила клеенка, нижний край которой лежал, чуть загнувшись, на дощатом плохо выметенном полу. Какой-то дворец с балюстрадой и озеро с плавающими лебедями и круглой беседкой на краю, острые кипарисы в отдалении… Дядя Леша был в своем костюме с наградами: два ордена Славы и медали. Рядом сидела Тоня, красивая, в красивом же модном платье трофейного шелка. На коленях их сидели дети. У дяди Леши – улыбающаяся девочка, у Тони – немного испуганный, верно, только из парикмахерской, подстриженный «с чубчиком» мальчик.
Дядя Леша терпеливо молчал. И Виктория Васильевна молча вернула фотографию на место.
– Я присяду? – спросила она.
– Конечно-конечно! – смутился дядя Леша и пододвинул ей стул.
– Знаете, – заговорила Виктория Васильевна, – смотрела я на эту всю уборку и завидовала. Думала, знаете, что? Бросить все к чёрту – лабораторию, диссертацию, общественную работу! Поехать вот так куда-то и работать в саду. Вырастить, знаете, свой сад!
Дядя Леша понимающе закивал.
– Дело ж хорошее, конечно… Только сады тут сейчас не очень-то сажают. Что не вымерзло, то вырубили. А заново сад разбивать потяжельше будет, чем за старым ухаживать.
– Да… – задумчиво произнесла Виктория Васильевна.
Дядя Леша молчал.
– Да… – повторила она. – Непросто, оказывается, быть и садовником.
– Так я не садовник, – не согласился дядя Леша. – У меня должность – бригадир садоводческой бригады. Садовод…
– Странно, – удивилась Виктория Васильевна. – А я думала, садовод – кто новые сорта выводит… Ну вот Мичурин, например… А кто ухаживает за садом, бережет его, тот – садовник…
Дядя Леша молчал, удивленный.
– Может, оно и так, – негромко произнес он. – Так что ж теперь делать.
Вдруг в сенцах что-то загремело, дверь распахнулась, и в комнату ввалилась Маруся-почтальонка.
– Принимай, Лешк, южные гостинцы! С доставкой на дом! – Маруся держала в руках, прижимая к животу, большой фанерный ящик посылки. – Десять двести! Там у нее небось тоже блат на почте, – сказала Маруся и бухнула посылку на стол.
И тут она увидела Викторию Васильевну, но растерялась лишь на мгновение, подошла, протянула ладонь лодочкой:
– Будемте знакомы – Маруся…
– Виктория Васильевна, – приподнялась та и пожала протянутую руку. Она, похоже, еще больше растерялась.
– Уезжаете? – спросила Маруся и глянула на окно, где шумно и бестолково садились в автобусы шефы.
– Да, уезжаем, – торопливо ответила Виктория Васильевна.
Маруся кивнула.
– А мы остаемся…
Она была весела. Увидев, что сесть некуда и не предлагают, она плюхнулась на кровать и, бросив на подол юбки крупные короткопалые ладони, заговорила:
– Пенсию сегодня разнесла бабкам. «Пензию»… Так чтоб меня да не угостили?.. А ты? – укоряюще и шутливо-строго обратилась она к дяде Леше… – Ну не стыдно тебе? Письма тебе таскаю, бандероли, переводы, отправляю… Посылку вот – с доставкой на дом, чуть не надорвалась. Ну хоть бы раз отблагодарил! А то ведь стимула нет, Леш, сти-му-ла!
– С получки, Марусь, с получки, – привычно отшутился дядя Леша и замолчал.
Наступило вдруг молчание. Молчала Маруся. Молчала Виктория Васильевна. Молчал дядя Леша.
– Отгадай вот лучше загадку, Марусь, – предложил вдруг дядя Леша. – Отгадаешь, тогда и стимул будет. Сразу в магазин побегу.
– Давай! – обрадовалась почтальонша. – Обожаю загадочки отгадывать!
Дядя Леша взял со стола пачку «Севера», ткнул в рисунок пальцем.
– Вот найди здесь белого медведя, – сказал он спокойно и серьезно.
– Прямо медведя? – Маруся разглядывала пачку.
– Ищи-ищи, – подбодрил дядя Леша.
