Виктор Николаевич стоял посреди комнаты, смотрел на себя в большое гардеробное зеркало и хохотал.
– Николаич… Виктор Николаич, – осторожно позвал Данилов.
Сорокин резко обернулся, перестав хохотать. Данилов пристально вгляделся в глаза соседа и, ничего подозрительного в них не обнаружив, облегченно улыбнулся.
– А я думал…
– Что вы думали? – резко спросил Сорокин.
– Да, чёрт, ничего, – смутился Данилов и еще больше от того смутился, что сосед перешел на вы.
А Сорокин вдруг взял Председателя за рукав и потребовал:
– Дайте мне ружье! Немедленно дайте мне свое ружье!
– Ружье… – вконец растерялся Данилов. – У меня его Зароков конфисковал.
– Если бы у меня было ружье… Ах, если бы у меня было ружье! – Сорокин нервно говорил и ходил по комнате взад-вперед. – Нет, лучше пистолет. Пулемет! Огнемет! Я бы уничтожал их всех, я бы сжигал их огнем…
К смущению и растерянности Данилова прибавился страх.
– Кого? – спросил он тихо.
– Меня ограбили… – сообщил Сорокин. – Впрочем, это уже не ограбление, а разбой! Они – разбойники!
Он схватил Председателя за руку и потащил в соседнюю комнату. Здесь словно Мамай прошел. Окно было выломано с рамой и валялось на полу среди битого стекла. Железная кровать лежала на боку, сверху был брошен полосатый матрас. Данилов смотрел на все это тупо и потрясенно.
– Это какая же силища должна быть? Медвежья…
– Дверь была открыта, вы понимаете, дверь была открыта, утром я побежал к вам и забыл закрыть ее, они могли бы войти в дверь, но вместо этого… – Сорокин захлебывался словами. – Это уже не просто разбой… Это акция устрашения. Ясно, что они нас запугивают.
– Кто? – по внешнему виду Данилова было видно, что лично его уже запугали.
Соркин оставил вопрос без ответа.
– И еще ясно, что они готовились к зиме! У вас пропали теплые вещи, у меня ватное одеяло и две подушки. Но!! Зачем им зимой велосипед?
– Какой велосипед? – шепотом спросил Данилов.
– Мой! Мой велосипед! Он висел здесь на стене, видите? Велосипед взяли, а насос оставили!
Данилов хотел нагнуться, чтобы поднять насос, но Сорокин схватил его за плечо:
– Не трогайте! Отпечатки пальцев…
В ожидании Зарокова они устроились в крохотной соседней комнатке, где был диван, на котором спал Сорокин, множество книг на полках да маленький столик. Хозяин дома порезал на тарелочке лимон и теперь наливал в маленькие металлические рюмки коньяк из металлической же фляжки.
– Это настоящий армянский… Сейчас такого нет – одни подделки… Я хранил его двадцать четыре года для какого-нибудь торжественного случая, – объяснял Сорокин.
– А ты ко мне всегда теперь на вы будешь обращаться? – спросил Данилов, с трудом удерживая рюмку в руке.
– На вы? – удивился Сорокин. – Просто мне так было легче… – Он поднял рюмку. – Как говорится, не было бы счастья, да вот – несчастье…
Председатель вылил коньяк на язык, почмокал и с интересом посмотрел на фляжку. Но тут же взгляд его привлекла стоящая на столе фотография в рамке. С нее смотрела молодая красивая женщина, и Данилов не сразу узнал в ней Александру Ивановну Потапову, бабу Шуру. Он удивленно посмотрел на соседа. Сорокин смущенно улыбнулся, растерянно развел руками, потер нос.
– Вообще-то, днем я ее убираю, ставлю только на ночь, а сегодня… забыл… такой день… Но ведь вы, то есть ты – умеешь… умеете хранить тайны?..
Председатель покосился на фото.
– Да если б и не умел, кому бы стал рассказывать…
Простая история… – заговорил Сорокин и вдруг вскочил, как белый офицер в присутствии дамы. – Люблю! Да, люблю! У нас это слово не в почете, у нас говорят «сошлись»… «Сошлись и живут…» Ну, а я – люблю! Люблю! Люблю!..
Председатель смущенно улыбнулся.
– Ты когда про коньяк сказал: «Для торжественного случая берегу», я подумал: «Какой такой случай может быть в наши годы? Поминки собственные разве?» А ты…
– Да, я не теряю надежды! – Виктор Николаевич сел, встал и снова сел. – Знаешь, что сказал Ларошфуко? «Старость страшна не тем, что стареешь, а тем, что остаешься молодым». Да, мне давно не снится нарядная обезьяна, но разве это главное? Я подарю ей весь мир! – Сорокин указал рукой на свои книги.
Председатель вздохнул, поглядел на часы и проговорил устало:
– Что-то Зароков не едет…
Сорокин взялся за фляжку:
– Может, еще по одной?
– Да нет, ты уж дальше береги… Для торжественного случая…
Председатель поднялся и вдруг услышал в соседней разгромленной комнате осторожные шаги. Кто-то там ходил по битому стеклу. И не один, а по меньшей мере двое… Данилов и Сорокин переглянулись и, вслушиваясь в приближающиеся за закрытой дверью шаги, попятились. Кто-то там взялся за ручку двери и медленно потянул ее на себя. Данилов и Сорокин одновременно ткнулись спинами в книжные полки и остановились. Глянув по сторонам, Егорыч схватил с подоконника цветок в горшке, решив применить его как оружие. Виктор Николаевич последовал его примеру – цапнул томик Чехова и приготовился защищаться.
