– Очень хорошо, – соглашается Толстой, поворачивается и уходит на коленях, но, сделав пару неловких шагов, вскакивает на ноги и бежит к двери.
Анна переводит взгляд на Сурепкина. Тот поднимается, отряхивает колени и с задумчивостью во взгляде говорит:
– Не все так просто, Анна Ивановна…
44. Квартира Анны. День
В квартире – Анна, Паша и двое мужчин. Один, одетый во все черное, сидит чуть сзади Паши и неотрывно, не моргая, смотрит на Анну. Второй, в черной бархатной блузе, ходит по квартире, делает пасы и что-то шепчет.
Паша: Я поняла. Тебя зомбировали!
Мужчина в блузе подхватывает:
– Аура захламлена! Астралы забиты!
Анна указывает взглядом на другого мужчину:
– Что он все время на меня смотрит?
Паша (
Анна усмехается:
– Ну, я пока еще…
– Не в этом дело, – перебивает ее Паша и сообщает великую тайну: – Есть вещи страшнее смерти!
– Да, какие же? – интересуется Анна.
– Забвение! – выдает Паша, вытаращив от ужаса глаза.
Анна смотрит на подругу с изумлением:
– Пашка, откуда ты знаешь такие слова? Кто тебя научил?
Паша показывает взглядом на экстрасенса.
– Этот?! – Анна резко поворачивается и пристально смотрит на экстрасенса.
Того словно невидимая волна сшибает. Он опрокидывается навзничь. Второй испуганно помогает ему подняться.
– Пошли к чёрту, мракобесы! Вон! – кричит Анна.
И мракобесы поспешно покидают помещение.
Паша обхватывает голову руками и шепчет:
– Нюся, ты сошла с ума! Но знай, что бы с тобой ни случилось, где бы ты ни была, в любой психушке, я буду с тобой! Я никогда не забуду того, что ты для меня сделала – поверила, пустила в свой дом, вывела в свет! Такое не забывается!
Анна смотрит на подругу печально и мрачно и ничего не говорит.
45. Квартира Анны на Остоженке. Вечер
Анна сидит в кухне и пьет кофе. На столе кипа желтых газет. На верхней – фотография Анны. Огромный заголовок: «Анна Сапфирова сошла с ума».
Как нерадивый ученик перед ней стоит Илья. Губы у него дрожат:
– Анна Ивановна, не выгоняйте меня.
Анна усмехается.
– Четыре моих законных мужа говорили то же, что говорит фиктивный. Чёрт! – вспоминает она и берет телефон. – Алло, театр. Это Сапфирова. Отменяйте завтрашний спектакль. И все последующие. Всё. Финита… А Тригорину скажите: пора и честь знать…
Анна смотрит на Илью с удивлением и раздражением.
– Ну что ты тут стоишь, иди.
– Куда я пойду?
– Туда, откуда здесь появился. Ты ведь, кажется, с Алтая?
– Да.
– Ну вот, туда и возвращайся. Там прекрасная экология. Устроишься на завод, станешь маме помогать, женишься на хорошей девушке, будешь жить как человек. А здесь тебя подцепит какая-нибудь крыса, и будешь бегать с ней по крысиным тусовкам, и посереют твои розовые щечки, и поблекнут голубые глазки, и в лице появится что-то неуловимо крысиное. Ты понял меня, сынок?
– Понял.
– Хочешь, я дам тебе денег на дорогу?
– Да.
Анна открывает сумочку и протягивает Илье деньги – кажется, те самые, которые не взял Олег. Илья берет их.
46. Офис Анны. День
Стол Сурепкина завален толстыми бухгалтерскими книгами. Здесь же – калькулятор, арифмометр и большие конторские счеты. Анна сидит напротив, закинув ногу на ногу. Вид у нее скучающий.
– Ну и что вы мне собирались сказать? – спрашивает она.
– На ваших счетах нет ни копейки, – сообщает Сурепкин, испытующе глядя на Анну.
Та не очень удивляется.
– Вот как? Я работала дни и ночи, и…
– Это Толстой. Ему никак нельзя было доверять, – тем же тоном сообщает Сурепкин.
– Давайте вызовем его и спросим, – без особого энтузиазма предлагает Анна.
– Но вы же его уволили…
– Уволила.
– У вас один выход – остаться и продолжать выступления…
– Сурепкин, – строго напоминает Анна, – ты же знаешь, я никогда своего решения не меняю. Однажды я решила прийти на сцену и пришла. А теперь я решила с нее уйти. И никто не сможет меня остановить.
Тот согласно кивает.
– В таком случае, чтобы заплатить неустойки, вам придется продать всё…
– Всё?
– Да, всё – квартиру, машину, всё…
Для Анны это неожиданность, большая неожиданность. Помолчав, она улыбается и интересуется:
– Значит, я буду бомжом?
– Ну, этого мы не допустим, Анна Ивановна, – в голосе Сурепкина забота. – Что-нибудь придумаем… У меня есть очень приличная однушка в Капотне… Там моя мама жила, умерла в прошлом году, мебель осталась, посуда, как говорится – заходи и живи.
– Капотня? Это интересно. Никогда не была в Капотне. Постойте, а на что же я буду жить?
– Как и все в вашем возрасте – на пенсию. Три восемьсот. Рублей, конечно, не евро…
Анна усмехается:
– Не так уж я их и любила.
– Ну, за народную добавка, за Госпремию, я думаю, тысяч десять набежит.
Анна кивает, неотрывно глядя на Сурепкина.
– А что, неплохие деньги? – говорит она.
– Неплохие, – охотно соглашается Сурепкин.
– Да и много ли в моем возрасте надо?
– Ну, в общем-то, конечно…
– Ну, так значит так, – говорит Анна и решительно поднимается.
