Происшедшее стало настолько неожиданным и диким, что среагировать не успели ни Зигфрид, ни Книжник. Спустя секунду после нападения они одновременно схватились за оружие, словно вышли из оцепенения. Вест уже бросился с мечом во мрак переулка, куда отползло чудище, когда Книжник, наконец, сдернул с плеча дробовик, сетуя на то, что не догадался зарядить его разрывными пулями. Такой туше небось картечь — как вялая пощечина. Думать о том, что могло произойти с Хельгой там, в темноте, просто не хотелось. Вскинув оружие на уровень глаз, парень бросился вперед. Тщетно высматривал в темноте переулка спрятавшегося монстра, но даже обострившегося зрения не хватало, чтобы обнаружить зверя, умевшего ловко сливаться с окружавшим пейзажем.
Мутанта выдало утробное урчание голодного желудка. Книжник резко повернулся на звук, нервно повел стволом, коснулся пальцем спускового крючка. Бахнуло дважды — причем звуки выстрелов слились почти воедино. Семинарист недоуменно уставился на дробовик: из помпового ружья проблематично выстрелить дуплетом. Тут же дошло: стрелял не он.
Рядом с мечом в руке возник Зигфрид. Вдвоем они наблюдали, как из темноты с ружьем в руке вышла девушка. Вид у нее был впечатляющий: волосы слиплись, мокрое от слизи платье скомкалось и облепило фигуру. В луче выползавшей луны проявилось ее запачканное кровью лицо — не столько испуганное, сколько сердитое. Судя по всему, кровь была не ее.
— Даже не вздумайте задавать вопросы, — с ходу бросила Хельга, проходя мимо. Принялась, отплевываясь, приводить себя в порядок. — Какая мерзость…
— Я же не успел показать, как им пользоваться… — глядя на ружье в руках девушки, виновато проговорил Книжник.
— Был стимул разобраться, — отозвалась Хельга. — Хорошо бы умыться…
Зигфрид молча достал из рюкзака флягу, протянул Хельге. Воды хватило лишь на то, чтобы сполоснуть руки и смыть с лица липкую дрянь. Это было не лишним после пребывания в пасти огромного мутанта. Хорошо еще, у зверя не было чересчур развитых зубов: наверное, предпочитал попросту глотать добычу целиком. И тихо переваривать задохнувшуюся жертву, прикинувшись стеной или кучей мусора.
Задумавшись об этом, Книжник отошел чуть в сторону — по малой нужде. Не стоило так расслабляться даже после столкновения со смертельной угрозой.
Так часто и бывает: спасенные становятся жертвой собственного преждевременного торжества. Штаны застегнуть он уже не успел. Руки, хрустнув суставами, сами собой ушли за спину, крепкая сухая ладонь преградила путь готовому вырваться воплю. В один момент, оглушенный, он потерял ориентацию в пространстве, способность говорить и двигаться. Его ловко избавили от оружия и вещмешка. Он лишь ощутил, как его волокут куда-то сильные руки.
Есть множество способов сдохнуть. Самый распространенный — по глупости. Так природа очищает генофонд от бесполезных особей. И если та не успела оставить потомства — популяция только выигрывает. Если у сгинувшего остались отпрыски — не беда. Глупость — свойство наследственное, и нелепая смерть не заставит себя долго ждать.
Книжник потомства оставить не успел. И помирать раньше времени не собирался. Тем более — по причине не вовремя справленной нужды.
Отчего-то он был уверен, что его сожрут. Была в этом определенная логика: с каждым днем количество съедобного в пределах Кольца сокращалось. И если кто брезговал человечинкой до этого, теперь вполне мог преодолеть в себе неуместное чистоплюйство. Тем более что традиционные моральные нормы, осуждающие каннибализм, сохранялись, пожалуй, лишь в Кремле.
Впрочем, если хотят убить — зачем тогда заткнули рот кляпом, а не прирезали на месте? Есть, конечно, любители побаловаться свежатинкой. А может, хотят приберечь про запас — чтобы мясо не испортилось. В таком случае остается хотя бы минимальный шанс выжить.
Страха не было. Наверное, так действовал допинг людей леса. Удручало только, что ни Зигфрид, ни Хельга не видели, как он исчез. Наверняка станут искать, но где его найдешь — в такой тьме и с такими умелыми похитителями?
Его волокли не слишком долго, но уверенно и ловко. Словно неизвестные только и занимались тем, что похищали любителей бродить в темноте. До сих пор не удавалось понять — кто же это такие.
Но уже через несколько минут Книжник ощутил, как крутанулось вокруг пространство, и обнаружил себя лежащим в каком-то кирпичном закутке. Перед собой же разглядел три темных фигуры. Незнакомцы умудрились расположиться так, что лиц не было видно — одни черные силуэты. В глаза светила выползавшая из-за руин луна, намекая на приближавшееся полнолуние.
Одна из фигур присела рядом, склонилась и выдернула изо рта пленника кляп.
— Не шуметь, — раздельно произнес незнакомый голос. Странный, хорошо поставленный, но при том — с различимым акцентом. — Заорать — убью.