Пульхр припомнил, что примерно так же поступали в далеком прошлом, когда в кругосветных плаваньях от цинги погибала половина экипажа. Капитаны просто набирали двойной комплект команды.
— Я вижу, вы все продумали, — похвалил адмирала Пульхр.
— А ты как думал, сынок? Все будет замечательно. Прилетим, покажем себя. Тебе дадут какой-нибудь орден и контр-адмирала. Плохо что ли?
— А вам?
— А мне многого не надо. Я и так уже адмирал флота. Министром меня не сделают, — прорезалась вдруг в голосе адмирала обида. — Дадут какой-нибудь почетный титул. Я думаю взять приставку «Таукитайский». Адмирал Скунцт-Таукитайский, звучит?
— Очень.
— В общем, держись в моем кильватере. Деда тебя не бросит, проказник ты этакий, — дедушка снова потрепал Пульхра за щеку. — И запомни: все это я делаю ради твоей бабушки. Я дал ей слово перед смертью, что позабочусь о тебе. О, она была прелестна…, - адмиральские глаза затуманились воспоминаниями о бабушкиных прелестях. — Передавай ей привет, когда увидишь. Не смею больше задерживать, у тебя должно быть множество дел. Через неделю вылетаем.
Когда капитан после разговора с «Джо» вернулся к себе в каюту, то первым делом увидал возле двери душевой рабочий комбинезон. На военном флоте традиционно считалось, что вид голого начальства подрывает моральный дух команды, поэтому офицеры мылись отдельно от старшин, старшины от матросов, а у капитана была своя отдельная душевая. Капитан подобрал комбинезон. Он был еще теплым и пах Петровой. Сюзен Петрова была главным, и на настоящий момент единственным, каптенармусом на корабле и заведовала вооружением «Неуловимого». Она была истинным энтузиастом своего дела. Ее в принципе интересовало все, чем можно убить человека, но особое предпочтение она отдавала крупнокалиберному огнестрелу. Каждому орудию носовой и кормовой батарее она дала имя, причем — и это Пульхра немного раздражало, — все имена были мужскими.
Петрова появилась на корабле четыре года назад. Пульхр отметил, что девочка симпатичная, и первые полгода видел ее только раз в неделю на планерках — ее каюта находилась в седьмом отсеке. Однажды, во время празднования 1 марта, они оказались за одним столом во время покера. Разговорились. Петрова пожаловалась на очереди в офицерских душевых в своем отсеке и как-то слово за слово оказалась в капитанской душевой с капитаном за спиной.
Капитан несколько раз пытался выяснить, какие у них отношения, на что Петрова заявляла, что нынешнее положение вещей ее устраивает, а остальной команде про это знать не нужно. После перехода на каперскую службу Петрова, как и все остальные клоны в команде, осталась на корабле. Команда сократилась до предела. Никаких очередей в душевых уже не было. Тем не менее, Петрова продолжала несколько раз в неделю посещать капитанскую душевую и самого капитана. Но не более.
Кроме Петровой в каюте появился еще один гость: на кровати возлежал котяра шаровой масти и телосложения. На корабле, опять же согласно традиции, имелось несколько кошачьих, якобы для борьбы с грызунами. Попав капитану на глаза, они (кошачьи) — напускали на себя хмуро-озабоченный вид, явно подражая команде, и старались свалить. Этот конкретный кот каким-то образом сумел выцедить своим умишком, что капитан на корабле главный, а значит достоин его дружбы. Поначалу отношения не складывались. Пульхр, обнаружив животное в своей каюте, брезгливо брал его за шкварник и выносил в коридор. Кот в это время отчаянно мурлыкал, всем своим видом показывая, что, несмотря на капитанскую грубость, зла на него не держит. Вскоре он снова каким-то неведомым образом объявлялся в капитанской каюте, и мало-помалу приучил капитана к своему обществу.
Пульхр аккуратно сложил комбинезон Петровой и положил на кресло. Кот немедленно переместился с кровати на тепленькое.
У Петровой был своеобразный фетиш на форму: ей обожала находиться голой перед капитаном, и чтобы он при этом был в полной форме. Поэтому Пульхр сменил китель на парадный и даже нацепил саблю.
Петрова вскоре появилась: одно полотенце накручено вокруг головы, как тюрбан, в другое на ходу заворачивалась сама. Увидав капитана, она приложила ладонь к тюрбану.
— Господин капитан!
Капитан тоже отдал честь.
— Офицер Петрова!
Оба одновременно рассмеялись. Петрова застенчиво приблизилась к капитану.
— Кто это у нас такой страшный дядька-капитан? — спросила она детским голосом, накручивая эполет на палец.
Капитан обнял распаренную девушку и залез под полотенце. Зад у каптенармуса был идеальным: каждая ягодица в аккурат подходила под ладонь Пульхра. Они словно были созданы друг для друга.
— Вам только одного надо от бедной девушки, — прошептала Петрова и отработанным движение вывернула попу из загребущих капитанских лап.
Она уселась на диван, задрав ногу на ногу. Капитан достал из бара два бокала, бутылку, а из холодильника — хамон.
— О, колбаска, — обрадовалась Петрова.
Капитан сел рядом с ней, наполнил бокалы. Петрова попробовала вино, взяла бутылку и оценила этикетку.
— Лафи-и-ит! — протянула она.
— Старые запасы.