— Прошу вас, выслушайте. Отказаться всегда успеете. Я просто хочу понять вашу мотивацию. Итак, вам в ближайшее время предстоит полет к Тау Кита, который займет больше тридцати лет. С высокой вероятностью, вы, ваша команда и ваш корабль погибните во время пути. Если вы все-таки доберетесь до Тау Кита, ваш корабль будет безнадежно изношен, часть команды умрет от старости, часть сойдет с ума. Может быть вы думаете, что за время пути ваши адмиралы умрут, и вы, как старший оставшийся в живых офицер, возглавите флот? Что-то подобное у вас в карьере уже было, а адмиралы все как на подбор в преклонных летах, вполне логично. Боюсь вас разочаровать: для всех шестнадцати адмиралов на крейсерах установлены криокамеры.
— Я думал, криокамеры это городская легенда…
— Отнюдь, они вполне себе существуют.
— Откуда вы знаете?
— Когда мы еще сотрудничали с людьми, Земля закупила у нас несколько партий. Ваше правительство, естественно, эту информацию засекретило. Так что по прибытии на Тау Кита, вы с адмиралом Скунцтом, если вам обоим повезет выжить, будете примерно одного возраста, под восемьдесят. Адмирал еще пободрей будет: он в камере сэкономит силы, а вы более тридцати лет будете питаться продуктами вторичной переработки и дышать восстановленным воздухом. А это, знаете ли, очень портит здоровье. Вы же летали в составе научно-разведовательных экспедиций? Помните, во что превращается команда и корабль уже после шести месяцев похода? А тут тридцать семь лет, только вдумайтесь в это, Виктор!
Пульхр кисло улыбнулся. Ему одинаково неприятный были воспоминания о тех временах, когда он служил в научно-разведовательном флоте, и осведомленность инопланетянина о его прошлом.
— Вы хорошо подготовились, — сказал он. — В таком случае, может быть расскажете что-нибудь о себе? А то вы обо мне столько знаете, что даже неудобно…
— Всему свое время, Виктор, всему свое время. Сейчас важно, чтобы вы не совершили поступок, о котором будете жалеть всю оставшуюся жизнь. Впрочем, можно ли назвать это жизнью… Вам что-нибудь говорит название научно-разведовательного судна «Хирон»?
— Экспедиция к альфам Центавра?
— Совершенно верно. Первый корабль достигший другой звездной системы и вернувшийся назад. Герои Дальнего космоса, гигантский прыжок для всего человечества… Экспедиция «Хирона» длилась двадцать девять лет. Вам до Тау Кита предстоит лететь тридцать семь. Правда, «Хирон» летал сто лет назад, с тех пор технологии регенерации кислорода и продуктов питания, да и медицина в общем немного улучшились. Так что будем считать, что последствия для вас и экипажа «Хирона» будут примерно равными. Вы, конечно, помните фотографию экипажа «Хирона» после возвращения? Она есть во всех учебниках истории. Вот, пожалуйста…
Дедал сунул руку под стол, достал оттуда какую-то книгу и протянул ее Пульхру. Это был учебник новейшей истории, по которому учили в школах и интернатах Альянса. Книга была потрепанной, но еще вполне крепкой. Между страницами торчала закладка, по которой Пульхр сразу попал на цветную вкладку с групповым портретом экипажа, сделанную после триумфального возвращения «Хирона».
Герои Дальнего космоса, одетые в парадную форму научно-разведовательного флота, расположились в три ряда. У всех на лицах широкоскуло сияли улыбки победителей. Улыбался даже капитан… как его?.. а, да, Витус Явольский, хотя по его суровому лицу с пронзительным орлиным взглядом было видно, что улыбается он только по особым случаям. Ну что же, это как раз такой случай: навеки вписал свое имя в историю, встал в один ряд с Юрием Гагариным, Нилом Армстронгом и Ли Шаем.
Пульхр, ностальгически улыбаясь, листал страницы учебника. А ведь по такому же точно он сам учился в интернате. Перед его внутренним взором встала классная комната с вечно занавешенными тяжелыми портьерами окнами и ступенями во всю ширину помещения, поднимающимися к доске. Какой-то шкодливый школьник в свое время коротал с этим учебником время, пририсовывая историческим лицам на иллюстрациях усы, бороды, торчащие уши и тому подобные придатки.
Долистав до фотографии, на которой генеральный секретарь Мезальянса Диего Гонзалес жал руку президента Альянса Альфонсо Моралеса, Пульхр вдруг осознал, что он учился не по такому же точно учебнику, а по этому самому. Именно он в свое время улучшил Диего Гонзалеса рогами, копытами и хвостом, а Альфонса Моралеса снабдил попугаем на плече, деревянной ногой и косой повязкой через левый глаз.
За свой творческий порыв, помнится, Пульхр две недели не вылезал из нарядов и дежурств, и за это время охладел к изобразительному искусству до полного отвращения. Изувеченный учебник, кажется, должны были утилизировать, а вот поди ж ты, прошло тридцать лет, а он снова держит его в руках…