Зомби шли широкой растянутой цепью. Пульхру бросилось в глаза, что зомби были разной, так сказать, степени изношенности. Некоторые мертвецы были посвежей, в кое-где сохранившихся лохмотьях, даже светились поярче, а значит температура их тел была на градус-два выше, чем у остальных. Но попадались совсем тусклые особи, голые иссохшие мумии, с которых кожа облезала клочьями. Как эта ходячая падаль ухитрилась истребить несколько миллионов человек? Впрочем, на записях Стерн они были гораздо активнее. Вероятно, съев всех людей, зомби лишили себя кормовой базы, полностью утратили пассионарную прыть и теперь потихоньку вымирали от голода.
Запищали датчики движения — зомби пересекли периметр.
— Через пятнадцать минут они будут здесь, — сказал Чехов.
Пульхр снова взял микрофон корабельной связи.
— Всем отсекам! Говорит капитан! Боевая готовность пятнадцать минут! — Пульхр положил микрофон и сел в командирское кресло.
— Петрова!
— Слушаю!
— Дай очередь им под ноги!
По экрану пробежала легкая рябь, и из-под ног зомби полетели комья земли. Мертвецы даже не замедлили шаг.
— Сними одного!
— Которого?
— Без разницы.
Дрон перестроился, выбрал жертву, навел прицел. Изображение опять зарябило, и голова зомби разлетелась на куски. Тело отлетело в сторону. Ни один зомби даже не вздрогнул, как ни в чем не бывало они продолжали идти.
Чехов переоценил зомби. Когда мертвецы, наконец, добрели до «Звезды», прошло гораздо больше пятнадцати минут. Мертвецы, приблизившись к кораблю, обступили его сплошным кольцом. Они переминались, как пингвины на краю льдины, ощупывая, обнюхивая, а иногда и пробуя на зуб, посадочные опоры. Со стороны шахты подтягивались все новые и новые зомби.
Прошел час, другой, третий. Общее число собравшихся вокруг корабля мертвецов перевалила за четыре тысячи особей и постоянно подходили новые, но больше ничего не происходило. Напряжение начало спадать.
Пульхр с Чеховым и охраной поднялись на крышу. Увидав людей зомби оживились. Пульхр, глядя на щелкающую и подвывающую толпу внизу, отстраненно подумал, что если он сейчас упадет вниз, то отбить его не сумеют даже огнеметами и дронами.
— Что будем делать? — спросил Чехов.
— Пока ничего. Посмотрим, что будут делать они…
— Эх, вдарить бы сейчас по ним из пулемета, — мечтательно произнес Чехов. — А еще лучше — из огнемета.
Заратустра с Канделябром закивали, соглашаясь с командиром. В глазах у них заиграли отблески воображаемого пламени. Сегодня они потеряли товарища, еще несколько человек в лазарете, а тут такая возможность отплатить.
— Отставить, — сказал Пульхр. — Как ты думаешь, зачем они сюда пришли?
— Понятно зачем: за едой. За нами.
— Вчера их не было, а сегодня — пришли. Может быть, они что-то задумали в ответ на наше проникновение в шахту?
— И что они будут делать?
— Не знаю. Попытаются каким-нибудь образом проникнуть внутрь корабля. Посмотрим. В любом случае, проблема с пленными решена. Утром, когда они будут расходиться, отловим несколько штук… Это еще что такое?
Зомби внизу оживились, затолкались, а мгновение спустя Пульхр услышал сирену. Это был сигнал экстренной эвакуации. Дверь шлюза нижней палубы отъехала в сторону, и зомби, радостно завывая, ринулись внутрь корабля.
Проснулся я как обычно, за пять минут до звонка будильника. Каждый вечер я завожу этот будильник, и каждое утро просыпаюсь за пять минут до сигнала. Эти пять минут между пробуждением и жестяной трелью я использую, чтобы быстрым взглядом окинуть предстоящий день и попытаться его спланировать. Планы мои сбываются редко, но, как говорил наш препод по стратегии, лучше иметь плохой план, чем вообще никакого.
Будильник зазвонил, официальная начиная мой день, я выключил его, и вставил в ухо наушник.
— Доброе утро, Юсупов.
— Доброе утро, «Джо».
Это наша фишка: наедине «Джо» обращается ко мне по фамилии, минуя должности и звания.
— Как наши дела, «Джо»?
— За время вашего отдыха не зафиксировано никаких чрезвычайных проишествий или нарушений.
— Отлично.
Я спустил ноги на пол, зевнул и огляделся. Моя каюта. По сути, это обычная офицерская двухместка: две полки одна над другой, в ногах — шкаф, в изголовье стол и кресло. Верхнюю полку можно поднять, но я ее использую как дополнительное пространство для хранения всякого барахла. Да, небольшая, но это моя личная каюта. Великая Мать, сколько счастья было, когда я ее получил! До этого знаменательного момента я никогда не жил один. Интернат, училище, стажировка на подводной лодке — все шести или двенадцатиместные кубрики по три полки в ряд. Когда пришел на «Неуловимого», меня, как офицера, поселили в четырехместную каюту. Став командиром отсека, я переехал в двухместную каюту, которую делил с командиром бортовой батареи. Он храпел, как слон, но у нас были разные вахты, так что меня это почти не касалось.