– А чем вы докажете, что это не ловушка? – спросил с подозрением Моран. – Я ведь не знаю, кто вы.
– Это неважно, – продолжал анонимный голос. – Я подвергнусь смертельной опасности, если назову свое имя. Вам достаточно знать, что я не враг. Может быть даже, вы меня узнаете. Не забудьте: набережная, тридцать два, сегодня вечером в восемь… Не вздумайте предупредить полицию, ибо это сразу станет известно вашим противникам, и всё сорвётся.
– Минуточку, – быстро проговорил Моран, – скажите, по крайней мере…
Но он так и не окончил фразу, ибо его загадочная собеседница повесила трубку. Он тоже положил трубку на рычаг и быстро пересказал разговор Баллантайну, а затем спросил:
– Ты-то что думаешь, Билл?
– Полагаю, что речь идет о грубой ловушке, – без колебания ответил шотландец. – И, кстати, это не делает чести господину Мингу, который начинает повторяться. Обычно он более изобретателен.
– Ловушка, – задумчиво протянул Моран. – Но полной уверенности нет. Хотя моя собеседница и изменила голос, он показался мне знакомым. Ты знаешь, я почти уверен, что это была Таня.
– Таня Орлофф… – протянул Билл. – Это вполне возможно. Но не забывай, что Минг способен изготавливать и роботов, и двойников, а уж имитировать голос для него пара пустяков, тем более голос своей племянницы.
– Всё это так, но тогда он должен быть в курсе того, что Таня наша союзница. А потом, если он хотел нас обмануть, то зачем менять голос, маскировать его?
– Ну, например, чтобы хитрее обвести нас вокруг пальца, – предположил Билл с его прямолинейной логикой. – Изменяя голос, Минг придает всему оттенок таинственности, чтобы мы поверили по-настоящему во всю эту белиберду. Мне кажется, этим все и объясняется.
Боб махнул рукой.
– Что-то не верится в такой вариант. Повторяю, я почти уверен, что узнал голос Тани. Не забывай, что у меня есть свой внутренний «радар», который меня никогда не подводит… или почти никогда. Надо идти на это свидание, Билл. Риск, конечно, есть, но игра стоит свеч.
Колосс развел могучими руками.
– Как считаешь нужным, командан. Но все же повторяю, у нас все шансы залететь в ловушку.
– Да нет, – улыбнулся Боб. – Ты просто все видишь в черном свете. Все будет хорошо, уверяю тебя.
– Хотелось бы верить, – проговорил Билл, не слишком убежденный. – Впрочем, события покажут, кто из нас прав.
А Моран, не теряя времени, уже расстилал на столе план города, изучая подходы к набережной в Чайнатауне. Билл же продолжал ворчать:
– Нам еще остается выяснить, командан, а не робот ли ты Минга? Вот и докажи мне, ответив, например, где я родился.
– А родился ты в Эдинбурге, на винокуренном заводе, – с самым серьезным видом ответил Моран, – и никакая Жёлтая Тень не сможет имитировать тот запах виски, который тянется за тобой, как хвост за кометой.
Подозревая, что люди Жёлтой Тени следят за малейшими их передвижениями и жестами, друзья решили отсиживаться весь день в гостинице. А чтобы избежать риска, они даже еду заказывали в номер.
Около двух часов зазвонил телефон, и Гейне сообщил о ходе поисков женщин. Их так и не обнаружили, хотя прочесали и Чайнатаун, и самые подозрительные кварталы Сан-Франциско. Но все напрасно.
Оба друга все время после полудня провели, ломая голову над тем, каким образом Жёлтая Тень хочет терроризировать город, но так ни к какому выводу и не пришли. В семь часов они с аппетитом перекусили и выскользнули из отеля через служебный вход, выводящий на соседнюю улицу. Убедившись, что за ними не следят, они вскочили в такси, которое и отвезло их в сердце китайского квартала.
Они предварительно тщательно изучили план города и потому направились прямо к цели, обратив внимание, что по мере их продвижения прохожих становилось все меньше и меньше. Оживленные артерии Чайнатауна постепенно уступали место узеньким улочкам, трущобам, лачугам со слепыми фасадами, напоминавшими мертвые лица.
– Не слишком веселое местечко! – заметил Билл. – Таня могла бы выбрать для встречи другое, если, конечно, это она звонила. Ох и не нравится мне здесь.
– Хватит ворчать, Билл, все равно ничего лучшего на данный момент нет.
Совсем стемнело. Улочка, по которой шли друзья, вывела их к набережной, пустынной в этот час, окаймляющей чёрную, как чернила, воду, по которой плыл всякий мусор. Свет фонарей тонул в поднимавшемся от воды тумане, липнувшем к лицу и рукам.
Дальнейшее передвижение их было остановлено завалом из старой древесины, ящиков и камней.
– Ни одной живой души, – вздохнул Билл. – Вообще такое впечатление, что все это должно вот-вот пойти на слом. Я не удивлюсь, если через год-полтора здесь будет выситься какой-нибудь ультрамодерновый коммерческий центр.
Но Моран не слушал его, пытаясь сориентироваться.
– Мы неподалеку от цели, – прошептал он, перешагивая через обломки забора. – Нужная нам часть набережной перед нами.
