— Месть, моя непоседливая белочка. — Мрачно хмыкнул нааганит, обозвав меня детским прозвищем, ловко поймав за руку, и усаживая на свои колени. — Проанализировав твой разговор с этим лордом, его поступок и сегодняшнее предательство от радужных, думаю, он заранее предвидел, что мы предложим ему сделку. — Поцеловал меня в шею, откинув толстую косу. — И если он даст нам неоспоримые доказательства, Таарину и Кайдарру на этот раз несдобровать! — Новый поцелуй и жадный вдох моего аромата, — а вот твоего надина, к сожалению, прижать не удастся. — Недовольный цокот и меня развернули к себе.
— Почему? — Спросила я, делая вид, что не понимаю, чего хочет от меня нааганит, начавший медленно расстегивать и стягивать с моих плеч платье.
— Потому что он всего лишь наследник, и действовал по приказу старших, не причинив тебе вреда своими руками. Скажи, цветочек, это правда что ты согласилась на близость с ним добровольно? — Пылающие алым маревом глаза, и внимательный, наполненный собственническими инстинктами цепкий взгляд.
— Да. — Опустив голову, прошептала я, чувствуя понятную в данной ситуации неловкость перед своим женихом и даже стыд.
— Почему? — Мое лицо обхватили ладонями заставляя посмотреть на себя.
— Хотела… войти в доверие и выиграть время. — С заминкой.
— Неправда. — Приблизившись, Ингарр сильнее втянул в себя мой запах, став моментально похожим на ищейку. — Я не люблю, когда мне лгут, принцесса, ты это знаешь.
— Он действительно мой надин… — Я прикрыла глаза, убегая от позора. — И…
— Этого хотело твое тело? — Хриплый голос и пальцы, проведшие по моим губам.
Кивнула головой.
— Вот так? — Меня поцеловали, обдав рецепторы убойной дозой желания и страсти.
— Да… — выдохнула я, ощущая, как просыпается мое иссаэровское наследие.
— Или так, — мужские губы опустились по шее на плечи, а потом и к затвердевшим соскам.
— М-м-м-м…
— Соверш-ш-шенна… — Страстное шипение, долго ждавшего этого момента жениха, и меня опускают на шелковые простыни, начав ласкать и приятно жалить языком сосредоточие моей женственности, заставляя кусать губы и извиваться под напором опытных мужских рук и их действий. — Не закрывайся, — разведя колени мне в стороны, творя между ними поистине волшебный танец любви. — Правильно, девочка… — когда услышал мой стон удовольствия, набирающий обороты, заводясь и сам, все сильнее и сильней от моей покладистости, как и выброса феромон, который все сложнее мне было контролировать. — Сладкая, моя…
Ощутив новую волну оргазма, подалась вперед, впившись клыками в мужское плечо, впрыснув под кожу нааганита первый в своей жизни афродизиак.
Зря я это сделала… Мгновенная трансформация и вот, едва успевшую сменить обличие меня, уже подминает под себя с замутненным от похоти взглядом здоровенный, рыжеволосый самец, в огненной чешуе. А его знакомый с детства запах окутавший меня горячей, пряно-острой специей просто крышу мне снес!
Не желая быть раздавленной, вывернулась из-под тяжелого колосса, оказавшись с его дозволения наверху, прижимаясь паховыми створками к освободившемуся мужскому фаллосу.
Ингарр был красив… Золото рассыпавшихся по плечам лавовых прядей, горящие рубиновым вожделением нааганитские с хищным прищуром глаза, сильное рельефное тело и шикарный красно-рыжий хвост, что оплел меня подобно крепкой верре, притянув к своему хозяину, насадившему меня на свой член, и начавшему сначала осторожные, потом все более и более мощные движения, пока не услышал мое шипение от удовольствия, переходящее в крик, а потом еще один раз, и еще, пока я не растворилась в сладком мареве и не услышала победный рык самца, почувствовав излившееся в нутро семя, и укус в области груди, закрепивший нашу с ним связь без контрактов и союза. Как подсказывали мои нааганитские инстинкты. Причем это случилось уже во второй раз…
Ингарр не выпускал меня из постели до самого утра, водворяя в жизнь все свои нааганитские фантазии, подтверждая звание самого любвеобильного самца империи, которому я и не думала уступать в чувственности, чем очень удивила и порадовала двенадцатого лорда, выжав из него практически все соки, на что он посмеялся, сказав, что Лена была права, придется распустить гарем.
— А вот с этого места поподробнее, — сонно проговорила я, лениво накручивая на палец огненно-рыжий локон, почувствовав внутри глухое раздражение на рин и необъяснимую, по нааганитским меркам, злость на жениха, — насколько я знаю из договора составленного восемнадцать лет назад, никакого гарема после свадьбы быть не может! — Перевернулась так, чтоб видеть, как страдальчески вздохнул мужчина, в притворстве закатив рубиновые глаза. И нечего надо мной потешаться, я серьезно! — Воинственно нависла над двенадцатым лордом, начав скользить своим хвостом по его, заигрывая и соблазняя, — узнаю, что вместе с наследниками, по привычке, посещаеш-ш-шь наложниц, оскалила свои клыки с каплями яда, который был уже безопасен для жениха, но не для его гарема. — Твои самки очень сильно пожалеют!
****
