Сафир (СИ) полностью

Тандем получился что надо. Парни получили возможность работы на орбите, и именно в невесомости. Создав там завод по производству материала — кобальтволокна, слепили свое первое творение. Которое моргало, и как собачка ждало указаний. Нельзя было сравнить это чудо инженерной мысли с Существом, нет, электронный мозг машины все-таки управлялся, и не мог уйти далеко от хаба.

Хаб — мощный компьютер, который при помощи бесконтактной передачи данных управлял этим ходячим мертвецом.

Черт возьми, и это было круто! Робот был прям человек! Полноценный общительный собеседник, знающий толк в манерах и готовке. Ответственный, честный и исполнительный.

Конечно, существуй такой живой человек в действительности, его бы непременно распяла толпа однажды. А робот, на то и робот, что копнув глубже, выясняется его узколобость. Как запрограммировали, так и тащит. Тупит, улыбается, и переводит тему на более комфортную и близкую его задачам. Прелесть, да и только.

Как говорится, где родились, там и пригодились. Такими электронными «юнгами» стали оснащать все космические корабли без исключения, чтобы они приглядывали за хозяйством и экипажем, спящим по несколько лет крио-сном во время трансвекторного прыжка. А людям проще спалось. Вот такая штука. Все знали, что он робот, и отключись подача электроэнергии на корабле, он просто остановится в отупении. Но из-за того, что эта машина как две капли — человек, все преспокойно доверялись живому мертвецу.

— Добро пожаловать на Надежду. Как ваше самочувствие?

Грок открыл глаза и увидел противно слащавого накрахмаленного блондина, улыбающегося и нетерпящего услужить как-нибудь ему или его брату, или семейке бесов, валяющихся в куче.

Знаете, он был как несчастный стюарт в самолете лоукостера, вечно улыбающийся обозревшему быдлу, еле накопившему на самый дешёвый авиабилет. Вынужденный терпеть оскорбления и исполнять любые просьбы.

— Какое тебе дело до моего самочувствия… Гребаный Электроник…

— Может вам нужно выпить? Я могу принести воды со льдом? Перемолоть?

— Себя перемоли… — Грок тяжело сел, не вставая с пола. — Тварина языкастая, снова меня нахлабучила. Как же больно она это все-таки делает.

Грок сидел, и корча возмущенные рожи начал душить невидимую ульянку.

— Я прошу прощения, я хочу убедиться, вы действительно желаете, чтобы вместо льда я перемолол себя и подал вам это с водой? — ходячий мертвец был настолько расположенным, что Грока аж сморщило от противности его учтивости.

— Как зовут?

— Борис.

— Иди ты в жопу, Борис.

Слушающий их диалог Крок с трудом шевелил челюстью, уткнувшись в грудь ведьмы. Без возможности подняться, потому что на нем лежал тяжеленный как теленок Була. Он кое-как пощупал ожоги на шее, оставленные ручным драконом Сталиной и прохрипел:

— Кыся… Падла…

— А я говорил.

— Брат, конечно, мир тебе и свет. — мычал Крок. — Но ты только и делаешь, что говоришь. А по итогу твой зад вынужден спасать я.

— Ты же мой старший брат.

— Я старше тебя на две минуты, и то, если верить акушерке! А мы, как бы, близнецы! Могли и ошибиться! Все! Теперь ты старший брат! Спасай мою семью из загребущих лап своей возлюбленной! — Крок попытался подняться, но в его теле что-то хрустнуло, и он снова уткнулся в грудь Ситы. — Ай-й!

— Да все пучком будет…

— Воды со льдом? — влез в разговор ходячий мертвец, обращаясь уже к Торину старшему.

Крок тяжело провел по окровавленной лысине трясущейся рукой, посмотрел на пальцы. Его разрывало от возмущения и боли после ударов языка-шокера ульянки. Еще и тяжеленный бес начал шевелиться, толкая в его, по всей видимости, переломанные ребра.