На этой фразе из появившегося черного пятна около стены вдруг выскочил Була. Старый бес просто похватал всех троих за шкирки. А рванувшую к нему Сталину схватил за стульчак на шее и втер в зеркальную колонну. В которую майор влипла. А когда сползла на пол, по которому уже лилась настоящая река из воды из противопожарной системы, бесов и Ториных и след простыл. Тишина и мягкий плеск воды…
Сталина просто смотрела на место в стене, в которую Була, будто Копперфильд затащил проклятую троицу неуловимых.
Где-то выше загрохотали плазменные двигатели грузового гравитона, или даже общественного автобуса. Но что бы это ни было, оно волокло на своем борту что-то очень тяжелое.
По вибрирующему потолку побежала паутина трещин, молниеносно расписавшая коридор, а после залы. Спустя мгновение Сталина уже мчалась, сверкая пятками по лестничному маршу. В пыли и грязи падающего здания, она поворачивала за складывающимися за ней колоннами и стенами, лопающимися огромными окнами и гнущимся металлом, перепрыгивала появляющиеся на ее пути дыры в полу, ныряя в отверстия в стенах, спрыгивая с этажа на этаж. А по падающему потолку следом бежала Кыся, довольно размахивая своим языком, найдя потерянную хозяйку. Несомненно по запаху перегара.
Сталина бежала как Усэйн Болт, вытягивая шаги так широко, что казалось, будто ее ноги неестественно выгибались. (Кстати, люди в пятнадцатом атомном тысячелетии едва ли не в средних классах школы способны уделать рекорд молниеносного ямайца.) И будто пересекая финишную прямую майор разбила семью выстрелами нагана витринное зеркальное стекло. Посыпавшееся алмазной россыпью окно было выбито спустя миг, не сбрасывая скорости, окружая прекрасную Нину сверкающим блеском в полете с восьмого этажа, словно в облаке преследующих ее драгоценных камней. Прекрасная Сталина воспарила, и тут же ударилась в дверь грузового гравитона.
— Да твою же мать! Грок, угомони свою женщину! — Крок подскочил и перебрался на другую сторону салона, огромной летающей машины, подальше от Сталиной, ломящейся в стеклянную дверь огромного блестящего хромом гравитона. — И вообще, какого черта ты развел там эти сопли? У тебя было время, сказать, что планеты вот-вот столкнутся, а не нести романтическую бредятину про какие-то встречи и судьбу, кретин. Давай, теперь убирай ее отсюда как хочешь!
— Брат, ты посмотри на нее, она самое прекрасное, что может быть создано вселенной…
— Это говоришь мне ты?! Человек, который десять минут назад сравнивал гибель планеты с седалищем толстой путаны?!
Представьте себе летающий Камаз. Если представили, то скорее всего — это нечто квадратное и совершенно непритягательное, парящее в воздухе, то теперь представьте абсолютную противоположность техники, способной летать и перевозить в своем кузове многотонные цистерны. Да и вообще что угодно большое-пребольшое.
Плазменные двигатели с крутящимися вокруг них магнитными нагнетателями, создающими тяговую силу и антигравитационное поле, искажая под своим излучением все, словно в жидком кривом зеркале. Ярко-оранжевый кузов, отдающий блеском холодного хрома, вытянутый как кабачок и агрессивный, как акула. Тянущий на своем борту огромную цистерну и вцепившуюся неугомонную Сталину сбоку. Который петлял между небоскребов, тянущихся как сияющие блестящие сосульки, только вверх, к ярким голубым звездам, перемешавшимся с огнями двигателей улетающих космических кораблей на всех высотах. А пьяная землянка рукояткой нагана уверенно колотила по стеклу двери летательного транспортного средства.
— Нам совсем нельзя ее взять? — Грок был раздосадован, будто мальчишка, нашедший щенка, и притащивший его к родителям, завернутым в свою малюсенькую кофточку.
Вот только, этот «щенок» телепался на стометровой высоте сбоку гравитона, матерился так, что Була порой сбрасывал обороты, чтобы получше расслышать и добавить гадких словечек в свой лексикон, или хотя бы поржать. А еще этот щенок уверенно пробивал стекло рукояткой раритетного револьвера. Обещая прибить всех нафиг, и закопать. Крок просто ткнул в грудь брату спасательный жилет, намекая жестом, что отдать его Сталиной — проблема Грока.
— Только попробуй! — глухо, будто из аквариума прокричала Сталина снаружи.
Грок отрицательно замотал головой. Но вот рядом с влюбленным сафирианцем нарисовалась Сита. А она ни любовных, ни дружеских чувств, ни банального уважения к Нине не испытывала. Ничего, кроме откровенного раздражения.
По этому дверь тут же распахнулась, а следом Сталина отхватившая с ноги в прямо в грудь на выдохе улетела в бездну сафирской темноты над разрушенным и полыхающим городом-космопортом.
Знаете, как разгневанная женщина выбрасывает вещи из окна? Так, по-бабски, почему-то всегда наотмашь и неуклюже. И какой бы сильной и воинственной Сита не была, спасательный жилет она швырнула в открытую дверь так же, как любая другая обиженная на Земле или на любой другой космической колонии людей.
