Матильда закуривает свою сигарку со всей присущей ей скромностью. Спрашивает меня взглядом, что я об этом думаю, я гримасой отвечаю, что уже не знаю, что и думать.
Тристан смотрит телик. Жером спрашивает, что будем делать. Нам остается только придумать что-нибудь, поскольку это наше ремесло.
Все начинают раскидывать мозгами, словно речь идет о каком-нибудь драматическом повороте для «Саги».
— Если у кого-то есть идея…
Идея, черт побери! Одна-единственная, чтобы вытащить нас из этой западни, которую мы сами себе выкопали. Идея, чтобы показать им, что мы все еще хозяева на борту.
— У меня появилась одна, — говорит Луи, поджав губы.
Не показывая, будто что-то знаем, мы покорно возвращаемся к работе. Ален Сегюре, день ото дня все более приветливый, попросил нас особо постараться с последними пятью сериями. По его словам, сериал должен завершиться апофеозом, чтобы навсегда остаться в зрительской памяти. «„Сага“, конечно, умрет, но она дорого продаст свою шкуру!» — говорит он. С его точки зрения, квоты на отечественную продукцию перекрыты с избытком, цель достигнута и делу конец. Восхищаюсь этим невероятным апломбом, этой двуличностью, которой нигде не научишься. Ему даже хватает бесстыдства добавлять, что, если у кого-нибудь из нас есть идейка нового сериала, он без колебаний изучит ее во время летнего отпуска. Все же надо отдать ему должное за скрытность; продолжение «Саги» клепают уже полным ходом, а секрет хранится надежнее, чем во Французском банке. Если Сегюре порой и позволяет высказаться домохозяйке из Вара, которая в нем сидит, то никогда не упускает из виду великое будущее, которое ему сулили в управленческих школах.
Чтобы не обмануть его ожидания и откликнуться на призыв к совершенству, мы изменили метод работы, максимально воспользовавшись тем обилием средств и времени, которые он нам предоставил. Пишем вдвое больше страниц, чем требуется на серию. Каждая сцена задумывается в трех-четырех разных вариантах, и все снимаются, чтобы был выбор при монтаже. Старик и Сегюре, рука об руку, целыми днями торчат у Уильяма, обсуждая каждый кадр и отбирая лучшие. Сегюре, удивленный тем, что вернул себе контроль над «Сагой», в конце концов увлекся этой игрой в сочинительство. Отныне он, как всамделишный сценарист, сам может решать кроссворды из предложенных ситуаций. Например:
Фред опять изобрел что-то дьявольское. Это изобретение способно:
1. Спасти мир.
2. Ввергнуть его в хаос.
Сегюре склоняется к первому варианту, поясняя, что апофеоз не значит апокалипсис. Первая ситуация ведет нас к следующей альтернативе:
Чтобы спасти мир, Фред должен:
А. Пожертвовать дорогим ему существом.
Б. Пойти на сговор с некоей тайной силой, которая даст ему средства для изысканий.
Сегюре возмущен. Как это — пожертвовать дорогим существом? И речи быть не может! Никто не совершит подобной гнусности, даже ради спасения миллиардов анонимов. Несмотря на риск, принят вариант Б.
Тайная сила — это:
а) сверхмогущественная политическая организация, которая желает усугубить разрыв между богатыми и бедными странами;
б) секта милленариев, которые хотят подготовить человечество, без его ведома, к великой неразберихе 2000 года;
в) богач Мордехай, ищущий смысл своей жизни;
г) лобби защитников Высшей Мудрости, решивших нагнать страху на местные власти;
д) финансово-промышленный трест, скучающий по временам холодной войны;
е) кружок фанатиков некоей ролевой игры, использующих Землю как свою игровую площадку.
Во имя домохозяйки из Вара, рыбака из Кемпера и безработного из Рубэ единственный приемлемый вариант — это «в», он и монтируется. Все остальные интриги сериала тоже просеиваются через сито Сегюре, который считает, что нам повезло иметь такое отличное ремесло.
