— Второй матч полуфинала. Вы предвидели отказ и передали Куро-бо детонатор, чтобы заставить Ама-тяна сразиться. Но на самом деле вы сделали это, что Куро-бо победил, да?
Она не понимала, зачем Бакуга рассказал Икки о прошлом Аманэ.
«Слишком ненадёжно для провокации. Я уверена, был метод получше».
— Сэнсэй, вы с самого начала хотели, чтобы Куро-бо спас Ама-тяна?
— …
Бакуга немного помолчал, а потом едва заметно улыбнулся, вспомнив вчерашнюю ночь.
«Цукикагэ-сан, позвольте узнать у вас ещё кое-что. Вы хотите спровоцировать Аманэ-куна? Или же… меня?» — спросил у него Икки.
Нэнэ подразумевала то же самое, поэтому Бакуга ответил ей точно так же:
— Как знать… Моя работа неразрывно связана с социально приемлемым мнением. После стольких лет на посту министра я уже не знаю, где мои истинные чувства, а где маска.
«Он в своём репертуаре. Лишь бы запутать собеседника. Ладно, мне больше ничего из него не вытянуть, надо закругляться», — заскучала Нэнэ.
— Ясненько. И ещё кое-что.
— У вас же был только один вопрос.
— Мужчине не пристало цепляться к таким мелочам, — фыркнула Нэнэ и смело сделала шаг навстречу. — Вы много знаете о прошлом Ама-тяна. Даже слишком много. Столько, что без труда рассказали о нём другому.
— …
— Я успела понять, что Ама-тян никому не рассказал бы о своём прошлом. А Безымянная слава скрыла бы от посторонних людей любую информацию, которая могла бы навредить ему. Выходит, кое-кто обладает ещё более мощной причинно-следственной способностью. Так вот, Цукикагэ-сэнсэй, я не знаю, какое у вас там благородное искусство, потому что не нашла упоминаний о нём ни в одной базе данных, но мне кажется, оно как-то связано с тем, что премьер-министр Японии внезапно подружился с террористами. А?
Она говорила дружелюбно, но глаза её метали молнии.
Бакуга понял, что на этот раз ложь не сойдёт ему с рук, однако честно ответить тоже не мог. По крайней мере, не сейчас.
— Скоро вы обо всём узнаете.
«В более подходящем месте и в присутствии нужных людей», — имел он в виду.
Пробуждение было очень медленным.
Икки разлепил веки и увидел незнакомый потолок с клетчатым узором.
— М-м… Где я? — пробормотал он, сел и осмотрелся.
Чистая комната, оформленная в белых тонах, минимум мебели, кровать.
«А-а, я в больничной палате. Как странно… Я же только что вошёл в комнату ожидания и на секунду прикрыл глаза. А ещё тело какое-то тяжёлое и вялое…»
И не только тело. Мысли тоже были тягучими и вязкими, словно патока.
«Темно… Ночь? Интересно, который сейчас час?»
Икки заметил на стуле рядом с кроватью сложенную одежду и свой наладонник, взял его, нажал на кнопку выключения.
Дисплей засветился.
«Половина одиннадцатого? Скоро завтрашний день… Неудивительно, что я такой разбитый. Провалялся в кровати с самого утра…»
— Чего? — невольно вырвалось у него.
Икки снова взглянул на дисплей и обратил внимание на дату.
Десятое августа.
Следующий день после полуфинала.
День его дуэли со Стеллой.
— !..
В голове словно взорвалась бомба.
Икки вспомнил всё, что случилось с ним после матча против Аманэ.
«Я ещё тогда подумал, что эта усталость не обычная, как от Итто Шуры, а какая-то… безнадёжная, что ли. Я умирал. Наверное, меня зацепила одна из рук, когда я оттолкнул судью, но это произошло так быстро, что я не обратил внимания. А потом просто не успел позвать на помощь. Наверное, кто-то нашёл меня и отнёс сюда… Но это уже неважно! Надо проверить, не ошибся ли я с датой!»
Он снова обратился к наладоннику и заметил одну иконку.
«С-сообщение!»
Оно было от Стеллы.
Икки поспешно открыл его, увидел всего одну фразу: «Жду на арене», — и подорвался с кровати.
Икки стремглав мчался по ночному стадиону.
Он не переоделся, забыл даже обуть тапочки.
Пролетев мимо пустой стойки регистрации, он ворвался в комнату ожидания, распахнул дверь, пролетел по коридору и выбежал на арену, залитую лунным светом.
Там стояла девушка. Её прекрасные алые волосы трепетали в дуновении ночного ветра.
Тяжело дыша, Икки подошёл к ней и увидел своё отражение в печальных рубиновых глазах.
— Стелла…
— Икки, ты слишком поздно очнулся.
— …
— А я ждала тебя здесь. Весь день.
В ту же секунду Икки показалось, будто земля ушла у него из-под ног.
Худшие опасения подтвердились.
Пока он безмятежно дрых в кровати, Фестиваль искусства меча семи звёзд закончился.
Он не сдержал слово, данное той ночью.
«Я должен извиниться!» — подумал Икки, но выдавил из себя лишь жалобный возглас.
Горло сдавило судорогой, в глазах закипели слёзы.
— Будь оно всё проклято!
Икки злился, но не на Аманэ, а на самого себя.
Ему оставалось сделать всего лишь шаг, но не хватило силы воли.
Вся жизнь в одночасье рухнула.
Он так отчаялся, что был готов убить себя прямо сейчас.
Но…
— Именно это я и хотела услышать. Не извинения, а крик твоей души, — с непонятной радостью сказала Стелла. Казалось, она вот-вот заплачет от переполнявшего её счастья.
— О чём ты?.. — начал Икки, но девушка стремительно развернулась и крикнула:
— Народ, вы слышали его!
И…
— О-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о!
Вспыхнули прожекторы, разгоняя ночную тьму, и аплодисменты тысяч людей обрушились на Икки подобно шквалу.
