Лодка и впрямь была на загляденье. В ней могло уместиться человек десять. На дне её лежала пара вёсел и свёрнутая сеть.
-- Мне нужны гребцы и большой мешок, - сказал Гильгамеш, спрыгивая в лодку.
-- У меня есть гребцы, господин, - закивал человечек. - Самые быстрые, самые выносливые. Имеется и прочный мешок.
Он хлопнул в ладоши. Рядом с ним вырос мальчишка лет тринадцати. Человек что-то прошептал ему на ухо, мальчишка исчез.
-- Моё имя - Идиль-Малги, повелитель, - сказал человек. - Я промышляю здесь продажей рыбы. Если когда-нибудь тебе опять понадобится лодка или ты захочешь свежих даров реки, кликни Идиль-Малги, и я тут же явлюсь на твой зов. Услужить тебе, господин, высшая честь для меня.
Гильгамеш не ответил. Усевшись на лавку, он смотрел на разлившийся Евфрат, на ласточек, резвящихся в полузатопленных камышах, на розовоклювых пеликанов, вспарывающих воду белоснежными телами. Голос торговца журчал где-то в стороне, перемешиваясь с шумом ветра и криками птиц.
Вскоре явились гребцы - два здоровенных парня, сплошь исполосованных шрамами. Один из них нёс на плече мешок. Забравшись в лодку и вставив вёсла в уключины, они выжидательно уставились на вождя. Гильгамеш взглянул на хозяина посудины.
-- Ты останешься на берегу.
Тот закивал, непроизвольно потирая руки.
-- Отчаливаем, - приказал Гильгамеш.
Гребцы налегли на вёсла, несколькими взмахами вывели лодку на стремнину, где поток подхватил её и понёс прочь от города. Вождь показал на восточную стену:
-- Правьте туда.
Коварное течение всё время старалось снести лодку в сторону. Парни, работая изо всех сил, с трудом удерживали курс. Мокрые натруженные тела их пахли потом и рыбой. Сильные руки с разноцветными татуировками вспучились жилами, пересеклись белыми чёрточками рубцов. Лица застыли в тупом остервенении, тёмные зрачки глаз гнилыми горошинами перекатывались в выкаченных пожелтевших белках.
Гильгамеш сидел на носу лодки. Полуобернувшись, он напряжённо шарил взглядом по подножию стены. Солнце, отражаясь в реке тысячами ярких скачущих искр, слепило глаза, вынуждая прикрывать лицо ладонью. Вождь громко сопел, словно досадуя на Уту за его навязчивость.
Доплыв до стены, Гильгамеш не обнаружил трупа. По всей видимости поток успел снести его вниз по течению. Гильгамеш приказал идти дальше, но проплыв верёвки[36] четыре и ничего не найдя, вынужден был прекратить поиски.
Наверху собрались десятки зевак. Облепив парапет, они следили, как лодка осторожно пробирается вдоль берега, то и дело упираясь в подводные камни. Их голоса не достигали Гильгамеша, растворяясь в плеске волн и громком пыхтении гребцов.
Покусав от досады ноготь на большом пальце и выругавшись, Гильгамеш велел плыть обратно. Всё то время, пока лодка боролась с течением, выгребая к пристани, он, нахохлившись, безучастно сидел на лавке и смотрел себе под ноги. Окружающий мир перестал существовать для него. Задумчиво постукивая пальцами о борт, он покачивался в такт волнам и время от времени лениво отмахивался от мошкары. Лишь когда нос судёнышка ударился об известковую стену причала, вождь вздрогнул и недоумённо повёл головой. Идиль-Малги предупредительно вытянул руки, но Гильгамеш не обратил на него внимания. Он молча поднялся, шагнул на пристань и пошёл прочь.
-- Доволен ли господин лодкой? - заискивающе спросил торговец, устремляясь за ним.
Вождь сделал вид, что не слышал вопроса.
-- В любое время дня и ночи, - захлёбываясь от восторга, продолжал рыботорговец, - по первому твоему слову, господин, моя лодка и мой дом будут в полном твоём распоряжении. Только позови Идиль-Малги, и он примчится быстрее ветра, чтобы выполнить твоё приказание. О победоносный внук Уту, чей лик сияет ярче солнца, да продлятся твои дни и да пребудет с тобою удача во всех твоих свершениях...
